Митька — дурень! — ретранслировал мои слова, и в толпе раздались тихие смешки. Боярин обильно покраснел, но быстро взял себя в руки.

— Передай челобитную, — приказываю Апраксину, а сам смотрю в бегающие глазки родственника. — Ты у нас заведуешь приказом Большой Казны, тебе и разбираться. Даю неделю на сверку цифр со стрелецкими записями. Надеюсь, времени хватит?

В душе у меня происходит форменное безобразие. Здешняя сущность просто наслаждается моментом унижения и растерянности боярина. Уж больно допёк Милославский вместе с группой сторонников Федю, старательно мешая тому вникать в государственные вопросы. По сути, ребята мутили свои дела и под благовидным предлогом не давали царю в них влезать. А я лично подобного манёвра не понимал и подумывал зарубить махинатора прямо здесь. Иван Михайлович что-то увидел в моих глазах, резко сменив цвет с красного на белый. Прямо хамелеон, а не человек.

— Хватит, государь, — боярин нашёл в себе силы поклониться и встал на несколько ступенек ниже.

Разглядывая людей, я поначалу не мог понять, что меня смущает. Бородой в моём времени никого не удивишь. Пожалуйста вам хипстеры и ваххабиты — выбирай кого хочешь. Да и рост людей определить сложно из-за каблуков на сапогах и высоких шапок. А вот количество рябых лиц и ужасных зубов сразу бросалось в глаза. К местным ароматам я уже привык, ибо сам пах отнюдь не духами. Когда ты ходишь под себя, а тело покрыто пролежнями, то влажная тряпочка душа с гелем не заменит. Но какие же кругом уродцы!

Какая чушь лезет в голову! У меня времени почти не осталось, я держусь только на силе воли. Минут через десять просто свалюсь в обморок, а далее может произойти что угодно. В голове давно шумит, а слабость уже не подбирается, а накатывает волнами, как на причал. Ещё немного — и наш пирс рухнет.

— Слово моё таково! — Голицын снова гаркнул на всю площадь, позабыв о предупреждении, но тут же ойкнул. — Вопросами долгов займётся боярин Милославский. Стрельцы должны со своей стороны предоставить выборных людей для помощи в расчётах.

После этого на площади раздался одобрительный гул, впрочем, быстро прекратившийся.

— Также Иван Михайлович ответственен за определение убытков, нанесённых Золотой палате, — народ сразу зашушукался, а я продолжил: — Сами решайте, будете выдавать украденное или нет. Но Милославский, как глава Дворцового приказа[3], посчитает причинённый урон. Затем вычтем его из денег, запрошенных стрельцами. Сроку на всё тоже неделя.

Смотрю в сторону бояр, где стоял упомянутый вельможа. Тот выглядел бледно, однако уже перестал трястись, и глазки более не бегали, как у пойманного с поличным воришки. Дяденька уже почувствовал прежнюю силу? К тому же ему подкинули такой рычаг давления, как воровство имущества царской семьи. Или он на этом навариться задумал? А вот это зря!