По указу Фёдора Алексеевича от 25 января 1682 года в Спасском монастыре были построены 2 кельи для школы Медведева, которая, как и школа Полоцкого, отличалась латинским направлением: в ней учились «латинскому языку»; она просуществовала до 1686 года. Сильвестр имел планы превратить свою школу в академию и в 1685 году представил Царевне Софье на утверждение «Привилегию на Академию»; но с появлением братьев Лихудов, которое означало победу «грекофильской» линии, поддерживаемой Патриархом Иоакимом, и открытием ими своей школы (Славяно-греко-латинской академии), прочие школы в Москве прекратили своё существование.
Глава 13
Снова Престольная палата, набитая под завязку. Сейчас в стране девяносто девять бояр, если я ничего не путаю. Учитывая погибших во время бунта и служащих за пределами Москвы. В зале собралось человек шестьдесят. Не сказать что обстановка напряжённая, но к общей торжественности прибавилась лёгкая нервозность. Всё-таки событие эпохальное: Голицын зачитает результаты следствия, а у многих присутствующих рыльце в пушку. Вернее, часть бояр продолжает носить роскошные бороды, но это я иронизирую. Меня самого немного потряхивает.
А вот Иоаким излучает спокойствие и уверенность. Безгрешный наш, заговорщик хренов! Патриарх затянул молитву — на удивление короткую — и минут через пять уселся на стульчик справа от трона.
Боярская Дума — это вам не Госдура моего времени. Здесь собрались настоящие государственные мужи, которые служат стране, и от них многое зависит. Клоунов и фриков здесь нет. Но необходимо расставить приоритеты. Бояре иногда ведут себя, как парламентарии моего времени. Ругаются они регулярно и могут даже подраться. А балаган мне сегодня не нужен.
— Давайте дадим князю Василию и боярину Милославскому прочитать доклад без выкриков и склок. — Судя по шевелению, народ не согласен с моими словами. — Сначала даю слово Ивану Михайловичу.
Довольный родственничек встал с места, держа в руках бумаги. Мне кажется, что его сейчас разорвёт от чувства собственной важности. Утрирую, но дядя излишне доволен.
— Мною была сделана большая работа, государь, — пробасил боярин. — Пришлось за седмицу проверить десятки книг и прочих грамот. Признаюсь честно, в полковых делах хватает беспорядка.
Минут пять Милославский умудрялся отделываться общими фразами, старательно обходя суть вопроса. Эдак мы здесь до морковкиного заговенья сидеть будем. Но боярин останавливаться не собирался, явно наслаждаясь своим красноречием.
Надо остановить вакханалию, но нельзя унижать боярина. Хотя гори оно всё синим пламенем!