— Сидеть тоже приятнее, — произношу улыбающимся мужикам, сменив кресло. — Каждому мастеру по рублю, а помощникам — по гривенному.

Дабы не потонуть в потоках благодарности, машу рукой, и наша процессия направляется внутрь.

Народ не удивился, что я сначала посетил иконописцев. Они здесь белая кость, даже повыше оружейных дел мастеров. Причём художники ещё расписывают храмы и царские хоромы. Также они чертят карты и даже оформляют знамёна полков. Понятно, что иконы у них на первом месте, времена такие. Но мастера в палате работают просто отменные.

— Вот, государь, — произнёс руководитель иконописцев Симон Ушаков, — недавно закончили «Спас Эммануил».

Народ, включая меня, истово перекрестился на красивую икону. Я не фанат подобного вида творчества и считаю его бледным подобием произведений византийских иконописцев. Те, в свою очередь, попытались возродить мастерство изготовителей Фаюмских[1] портретов или достичь их уровня, но безуспешно. Однако своё мнение лучше оставить при себе.

Осмотрев мастерскую и новые работы и поинтересовавшись бытом художников, решаю переходить к делу. Времени у меня мало, так как силы могут покинуть в любой момент.

— Я не пойду осматривать оружейную мастерскую и хранилище брони с саблями, — заметив откровенное разочарование на лице Пети, делаю новый ход: — Бояре сопроводят царевичей, а Михаил им всё покажет и расскажет. Мне же надо с мастерами поговорить. Заодно подарок кое-кому сделаю, но пока это тайна.

Подношу палец ко рту под довольную улыбку Петра. Фёдор часто дарил подарки младшему брату. Поэтому братик аж засветился от предвкушения. А вот оба боярина были не в восторге. Ведь царь остаётся один с мастерами. Им же очень хочется узнать, чего он здесь замыслил. Только кто в здравом уме будет выказывать своё недовольство на людях?

Когда в мастерской остались только Симон Ушаков, его заместитель Фёдор Зубов и двое рынд, я начал объяснять, чего хочу:

— Мне нужны три подмастерья помоложе, но талантливые и толковые. Для такой работы опытные люди без надобности, и они могут даже навредить.

— Прости, государь! — воскликнул пожилой мастер. — Готов понести любое наказание, только объясни, чем мы тебя разочаровали?

Оба мужика по местной традиции бухнулись на колени. Я тоже дал маху. Уж больно моя просьба выглядела похожей на неудовольствие. А здесь это дело решается весьма быстро, и хорошо, если невезучего отправят в ссылку. Могут и казнить.

— Вы работаете, даже творите по заветам предков и ваших учителей. И мне всё нравится, — смотрю, бородатые лица иконописцев посветлели. — Мне надобны молодые мозги, которые способны обдумать задачу с разных сторон. Да и требуемые вещи не так важны. Зачем отрывать от работы занятых мужей? В общем, ведите мне сюда столяра, художника и знатока железных дел, но умеющего делать небольшие вещицы. Ищите из тех, кто особо не занят.