Матвей с тяжёлым вздохом согласился отложить ночную охоту.

— Ладно, пусть молодые пилоты рёвом реактивных двигателей отгоняют супостатов по ночам, а я займусь дневными киносъёмками.

Однако и тут у воздушного кинооператора-самоучки в первом же вылете случился конфуз, заставивший его спешно засветить плёнку. Правда, очевидцы воздушного боя потом распускали по фронту слухи о применении реактивного чудо-оружия, но случайные хроникёры не могли подтвердить слова фотоснимками, а досужим солдатским россказням веры было мало.

Не сознавая опасности, обнаглевший парагвайский казак пошёл в лобовую атаку на звено бомбардировщиков, прикрытое группой истребителей. Если бы он внезапно свалился с верхнего воздушного эшелона или атаковал со стороны солнца, то ему удалось бы неожиданным появлением посеять панику в рядах противника и развалить плотный строй. Однако молодой ухарь попёр прямо навстречу железному косяку и чуть не получил по дурной башке.

Немцы ещё издали заметили белый инверсионный след приближающейся русской ракеты и открыли плотный заградительный огонь из всех стволов. И навстречу короткой очереди снарядов из четырёх пушек парагвайского перехватчика устремился вражеский рой снарядов и трассирующих пуль.

Секунда полёта убойных конических железок дала испуганному чародею шанс вывернуться из когтистых лап смерти. Страх всколыхнул тёмные глубины его души, выпустив на волю таившуюся во тьме колдовскую силу. Гравитационный вихрь закрутил пространство вокруг мчащегося со сверхзвуковой скоростью истребителя в тугую спираль. Рой летящих навстречу острых железяк сбила в сторону гравитационная и воздушная волна. Самолёт превратился в бешено вращающийся штопор, который со сверхзвуковой скоростью врезался в плотное построение вражеского звена самолётов.

Ударная волна разметала бомбардировщики по сторонам. Воздушные и гравитационные спирали ломали крылья и отрывали хвостовые оперения железным птицам.

Этот смертоносный удар вовсе не был спланирован Матвеем, чародей сам прилагал титанические усилия, пытаясь сохранить в целости крылья своей машины. Металл жалобно скрипел и разогревался, грозя лопнуть по швам.

Вырвавшись из смертельной ловушки, Матвей с трудом сумел вернуть вращающийся самолёт в планирующий горизонтальный полёт. Крылья вибрировали, двигатели надрывно рычали. Пришлось садиться на первый попавшийся водоём. Отдышавшись и осмотревшись, Матвей пришёл к выводу, что лучше не рисковать запускать движки, а по-тихому пробраться на аэродром подскока в старом, хорошо уже проверенном режиме колдовского дрыналёта. Перед вертикальным взлётом с болотного пруда Матвей вскрыл корпус киноаппарата и засветил отснятую плёнку. Записывать такую историю для потомков было лишним.