— Ты, фельдшер? — удивленно спрашивает он.

— Хотел стать врачом, теперь увы, не получится — отвечаю я.

Сидящий неподалеку от меня сопровождающий нас капитан, вставляет:

— Слишком сильно хотел, наверное, — говорит он. — Так хотел, что осужден за незаконное врачевание со смертельным исходом.

Врач, выслушав капитана вновь поворачивается ко мне.

— И что же ты пытался вылечить?

— Рак кишечника в третьей стадии. — отвечаю я.

Врач, некоторое время смотрит на меня с отвисшей челюстью, потом решительно поднимается и забрав у капитана мое дело в течении нескольких минут листает его задерживаясь взглядом на некоторых страницах.

— Что? Не может такого быть? Да как же так? — слышу его возгласы. — И после этого ты здесь⁈

Отвлекшись от чтения дела поворачивается ко мне.

— Я не понял. Сколько прожил больной после твоего вмешательства⁈

— Три с половиной месяца. — отвечаю я.

— На обезболивающих?

— Нет.

— Не может такого быть! — восклицает он.

Я в ответ лишь пожимаю плечами.

— Там все написано. — добавляю я.

— Сергей Аркадьевич. — обращается он к сопровождающему нас капитану. — Вы говорили, что я могу подобрать себе помощника из контингента осужденных. Я выбираю его.

Он указывает на меня. Тот внимательно смотрит на меня.

— Я понимаю, что мое мнение здесь никого не интересует. — вставляю я свое слово. — Но я предпочел бы отказаться от подобного предложения.

— Почему⁈ — удивленно восклицают они почти в один голос.

— У меня запрет на профессию, и я нахожусь под надзором госбезопасности. В деле должна быть отметка об этом. Не хотелось бы усугублять свое положение.

Капитан тут же пролистывает страницы моего дела и найдя нужное показывает это врачу. Тот пожав плечами, несколько огорченно кивает головой и меня провожают в следующий кабинет. Здесь ставят несколько прививок и наконец возвращают в раздевалку разрешая одеться.

Вновь войдя в душ мою ноги, после одеваю чистое белье и одежду, взятую из чемоданчика. Грязное, завернув в целлофановый пакет укладываю на свободное место. Присев на скамейку, ожидаю дальнейших указаний. Вскоре ко мне присоединяются и остальные пацаны, за исключением Марусика.

Вновь появляется капитан и отводит нас в небольшую комнатку с несколькими деревянными лежаками, с лежащими на них свернутыми матрасами.

— Ближайшие две недели жить будете здесь. — сообщает он. — На время карантина, вы обязаны изучить и крепко запомнить правила внутреннего распорядка, выучить несколько отрядных песен, определиться с местом работы и учебы. Обед будет доставляться сюда. Располагайтесь.

Сразу же занимаю место возле окна и батареи находящейся под ним. Пацаны, приехавшие вместе со мной, устраиваются неподалеку от меня, не высказывая никаких претензий. Рустам, знает меня еще по совместной жизни в камере изолятора, а Женек видимо пообщавшийся с ним, признает мой авторитет и право выбора. Комната, площадью около двадцати метров рассчитана человек на пятнадцать-шестнадцать, во всяком случае, именно столько лежачих мест я насчитал. Нары в три этажа расположены по стенам комнаты буквой «П», правда правая ножка у нее, чуть короче левой. Здесь находится небольшая легкая перегородка, недостающая до потолка, за которой расположена параша и умывальник с небольшой полочкой встроенным в стену зеркальцем. Деревянные полы окрашены в тёмно-коричневый цвет. Окно обычное, с двухстворчатой рамой правда между створками вставлена частая решетка. На нешироком подоконнике стоят несколько горшков с какими-то растениями. Посередине комнаты неширокий, но длинный стол с двумя лавками по бокам. Здесь мы будем обедать. Запаха от туалета, почти не ощущается, да и в комнате, практически идеальная, для этих мест чистота. В общем достаточно комфортабельная камера. Еще большее удивление, вызывает наличие горячей воды в умывальнике, и пары розеток на одной из стен. Куда я попал⁈ И это зона⁈ Пацаны, видя подобное изобилие удивляются не меньше моего.