После ужина свободное время. Кто-то занимается личными делами, кто-то готовится к школе, каждый старается найти себе какое-то занятие. По совету своего знакомого, просто перемещаюсь по казарме, прислушиваюсь к разговорам, иногда вставляю пару слов, отвечаю не вопросы. Меня воспринимают вполне адекватно, никто не старается чем-то подколоть, задеть, унизить. В одной из спален слышу дребезжащие звуки гитары и чью-то надрывную песню. Подхожу поближе и некоторое время слушаю местного исполнителя. Гитара безбожно расстроена, но на это не обращают никакого внимания, главное есть какой-то музыкальный фон, и этого вполне достаточно. Главное слова. И пусть слова не совпадают с мелодией, которая едва прослушивается, но здесь даже такое исполнение греет душу и собирает вокруг себя благодарных слушателей.

Пацаны сидящие и стоящие вокруг исполнителя замечают меня.

— Лекарь, может и ты что споешь? — восклицает один из них, как только песня заканчивается.

— Он споет! Так споет, что на больничку сразу отправят! — пытается пошутить кто-то из пацанов. Раздается смех.

— Да можно попробовать. Только гитару нужно настроить. — говорю я.

— А ты еще и музыкант⁉– восклицает кто-то.

— Немного. — отвечаю я и мне подают гитару.

— Ну попробуй.

Оглядываюсь вокруг в поисках куда бы присесть, мне тут же уступают место на одной из табуреток, и я пытаюсь хоть как-то настроить гитару. Кое-что получается, и хотя дребезжание остается, но становятся хотя бы слышны аккорды, несколько штук которых я проигрываю. Услышав звуки все тотчас замолкают в ожидании. На мгновение зависаю, решая, какую песню выбрать и остановившись на одной из песен Ивана Кучина, которого я очень уважал в прошлой жизни начинаю играть и петь.

Мать прислала письмо — захворала сынок

Знать готовить бельё, уж подходит мне срок

Только, прежде чем в путь, мне хотя бы разок

Перед смертью взглянуть, на тебя бы сынок

Потеряла покой, всё одно — как ты там

Неужели с тобой, уж не свидеться нам

Я б примчалась к тебе, да подняться не в мочь

И на дерзкий побег, и на дерзкий побег

Он пошёл в ту же ночь…

С первыми же словами в казарме воцаряется полная тишина. Пацаны, затаив дыхание прислушиваются к моему голосу, впитывая каждый звук, каждое слово. Что ни говори, но песня близка каждому из нас. Как бы кто не бахвалился перед остальными, но все в глубине себя тоскуют по дому, по родителям, и ждут не дождутся, когда же наконец закончится время отсидки, чтобы вернуться домой и обнять родную маму, преклонение перед которой возведено здесь в некий культ, заменивший собой чуть ли не бога. И поэтому песня проникает в самое сердце каждого из нас.