Моя комнатка в боксе, обзавелась стареньким, но вполне приличным диваном, привезенным одним из прапорщиков. Кое-какой посудой, электрическим чайником. Не хватало разве что холодильника, но с другой стороны, хранить в нем было в общем-то и нечего. Разве что летом положить пару бутылок минералки, но в тюрьме она, не продавалась. А, привезенная однажды из Ургенча, оказалась на вкус настолько противной, что я в другой раз даже не пытался заказывать ее. К тому же, перейдя на расконвойку, избавился от многочисленных проверок. Первое время случалось отвлекаться по нескольку раз в день, чтобы отметить у ДПНК свое присутствие. Однажды даже дошло до курьеза.
Сделав очередную отметку в журнале, вернее появившись на глаза караульному и попросив его отметить меня со спокойной душой вернулся в бокс, чтобы продолжить ремонт. И буквально через пятнадцать минут был силой выдернут из-под автомобиля разъяренным ДПНК с парой солдат ворвавшихся в гараж. Оказалось, что предупрежденный мною вояка, просто-напросто забыл о моей просьбе и куда-то отошел. А появившийся в этот момент ДПНК, не увидев соответствующей отметки в журнале, поднял тревогу, решив, что я сорвался в побег. Благо, что с этим быстро разобрались и вернувшийся солдат подтвердил мою просьбу. Иначе мне бы светило несколько суток карцера и о расконвойке можно было бы надолго забыть.
Зато сейчас, меня никто не трогал. Если имелась работа, я не торопясь занимался ремонтом, нет мог прилечь для отдыха на своем диване или заняться чем-то другим. В общем жизнь налаживалась.
Прошло шесть месяцев со дня моего задержания. Весна уже полностью вступила в свои права, во всю зеленели редкие деревца росшие на территории колонии, даже ветерок, постоянно присутствующий в этой местности, из обжигающе холодного заметно потеплел. Выкраивая свободные минутки я с удовольствием, раздевшись до пояса, любил с закрытыми глазами, посидеть на лавочке перед своим гаражом, под теплым весенним солнышком, вдыхая полной грудью запахи весны.
В этот день все шло наперекосяк. С самого подъема, почему-то щемило в груди и настроение упало ниже плинтуса, хотя предпосылок к этому, вроде бы не имелось. Дома, судя по последнему разговору с мамой, произошедшему всего пару дней назад все было хорошо. Даже отец и тот после того, как меня посадили сразу же уволился со своей работы и вновь устроился на Скорую Помощь, поближе к маме. Да и судя по ее рассказам, почти не гулял на сторону, о чем она оказывается знала и раньше, и терпела его выходки, только из-за нас. Сейчас же он полностью изменился и всячески поддерживал маму, понимая, что ей тяжело.