— А здесь у нас будет гостиная, — продолжал рассказывать Игнат. — Вам нравится, ваше сиятельство?

Старик с тревогой посмотрел на меня. Я чувствовал, что ему очень важно услышать мое мнение.

— Нравится, — улыбнулся я, — но у меня такое ощущение, что внутри этот дом намного больше, чем снаружи.

— Так и есть, — подтвердил Куликов. — Такое часто бывает с магическими домами.

— Это очень удобно для жильцов, — рассмеялся я. — Главное, не заблудиться в комнатах.

А затем дружески обнял Игната и Прасковью Ивановну.

— Что ж, поздравляю вас с вашим собственным домом. Теперь нужно будет подумать о мебели. Но этим мы займемся после того, как вы вернётесь из свадебного путешествия. Тогда же справим и новоселье.

— Замечательная работа, господин Куликов, — восхитилась Гораздова, когда мы снова вышли в сад. — Вы прекрасный архитектор. Наверное, у вас нет отбоя от заказчиков. Вас ждет блестящее будущее.

К моему удивлению, Савелий покачал головой.

— Я не уверен, что хочу всю жизнь оставаться архитектором, — сказал он. — Знаете, дар сноходца дает такие огромные возможности, что я даже теряюсь. Больше всего я хочу отправиться в плавание к Месту Силы, которое обнаружил мой отец. Александр Васильевич, вы сможете поговорить об этом с Игорем Владимировичем?

— Конечно, — с улыбкой кивнул я, — уверен, что Игорь Владимирович будет рад.

Я решительно хлопнул в ладоши.

— А сейчас будем обедать. Я голоден, как лунный волк.

— Так утро же еще, ваше сиятельство, — удивился Игнат. — Может быть, завтрак подать?

— Никакого завтрака, — решительно отказался я. — Будем обедать утром.

— Прошу прощения, но мне срочно нужно на службу, — виновато улыбнулся Куликов. — Обязательства перед заказчиками, сами понимаете.

— Мы с вами еще увидимся в самом ближайшем времени, — кивнул я, пожимая руку архитектору. — Я обязательно поговорю с Игорем Владимировичем о вашей просьбе. И сразу же передам вам его ответ. Анна Владимировна, я приглашаю вас остаться и пообедать с нами. Вы же помните, что у меня к вам важный разговор?

Прасковья Ивановна и Игнат отправились готовить обед, а я пригласил Анну Владимировну к себе в кабинет.

Я хотел показать ей глиняные фигурки, которые сделала Елизавета Фёдоровна, но при этом не собирался выдавать авторство раньше времени.

Фигурки могут и не подойти Гораздовой. Но ей будет намного труднее отказать, если она заранее узнает, кто их сделал. А Елизавете Федоровне нужно настоящее признание, а не фальшивка, в этом я был убежден.

Открыв дверь кабинета, я вспомнил, что с самого утра у меня во рту не было ни капли кофе. Ничего удивительного, что я чувствую усталость, а мысли в голове ворочаются непривычно тяжело.