— Это наш друг, — объяснил домовому Миша.

— Тогда пусть он победит, — решил домовой, и завопил громче прежнего: — Сева, давай, покажи им всем!

Мне стало смешно.

Я ещё раз обвёл взглядом зрителей и заметил князя Пожарского. Кажется, его сиятельство тоже волновался за сына. Он то и дело нервно стискивал пальцы, украшенные тяжелыми перстнями, и пощипывал свои светлые усы.

Откуда-то сбоку послышался басовитый рокот мобиля. Зрители зашумели громче. Я оглянулся и увидел, что сквозь толпу протискивается Никита Михайлович Зотов. Высокий, одетый во все чёрное, он был заметен издалека. Горожане почтительно расступались перед начальником Тайной службы. Рядом с Зотовым шёл чиновник в сером мундире с серебряным шитьём. Такие мундиры носили служащие Имперского казначейства.

Зотов коротко кивнул нам с Игорем Владимировичем. Для таких важных гостей мгновенно освободили два места в первом ряду. Никита Михайлович сел и закинул ногу на ногу, а чиновник имперского казначейства вышел вперёд.

Он сухо откашлялся, и площадь сразу же притихла, ловя каждое слово.

— В этом году Имперское казначейство решило поддержать конкурс артефакторов, — сказал чиновник. — Тем мастерам, чьи работы представляют интерес для Империи, будут предложены специальные контракты.

Чиновник говорил сухо и невыразительно, но на участников конкурса его короткая речь произвела большое впечатление. Ещё бы! Контракт с Имперским казначейством — это мечта почти любого артефактора. Это дополнительная и очень важная возможность проявить себя. Теперь участники конкурса волновались ещё больше, но и надеялись на успех.

Чиновник сел на своё место, и сразу же поднялся Владимир Гораздов. Он снял очки, неторопливо протёр их платком и снова надел. А затем обвёл взглядом участников конкурса.

— У мастеров не принято произносить длинные речи, — глуховато сказал Гораздов. — За нас все говорят наши артефакты. Поэтому, давайте начнём.

Он замолчал, и Кузьма Петрович одобрительно кивнул.

Сразу же после этого начался конкурс. Все выступления проходили по одному сценарию. Сначала участник говорил короткую речь, в которой объяснял принцип работы своего артефакта, а затем демонстрировал его в действии.

Большинство участников были откровенно никудышными ораторами. Они краснели и запинались, их не спасали даже заранее заготовленные бумажки. К тому же шум и гомон зрителей полностью заглушали слова.

Но когда артефакторы переходили к демонстрации, всё сразу уже менялось. Их взгляды становились внимательными, а движения точными и уверенными. Никакой шум не мог им помешать. Они устраивали зрелище, и это зрелище стоило того, чтобы на него посмотреть.