Через минуту Елизавета Федоровна вернулась и протянула мне толстый блокнот в простой картонной обложке. Кажется, я уже видел у нее этот блокнот в те дни, когда она жила в моем доме. Елизавета Федоровна отдала мне блокнот.

— Пока вы читаете, я распоряжусь насчет ужина, — сказала она и снова исчезла.

Я открыл блокнот и увидел, что все страницы в нем плотно исписаны мелким аккуратным почерком. Я начал читать, сначала медленно, недоверчиво хмурясь, а потом все больше и больше погружаясь в историю.

Елизавета Федоровна писала удивительно легко, и передо мной как будто сами собой, разворачивались события последних месяцев.

История о потерянном даре Ивана Горчакова сменилась историей про Огненного Скакуна и магический эликсир сущности.

Улыбаясь своим воспоминаниям, я прочитал историю о сноходце Савелии Куликове, затем добрался до происшествия на Шепчущем мосту.

Елизавета Фёдоровна не просто записала эти истории. Она рассказала их совсем по-другому. В них стало гораздо больше магии, чем было на самом деле. В изложении Елизаветы Фёдоровны эти истории больше напоминали волшебные сказки, чем реальные происшествия.

Я и себя-то едва узнал. Елизавета Фёдоровна описала меня как загадочное магическое существо, для которого нет тайн в окружающем мире, и ни разу не упомянула мое имя. Я одобрительно кивнул. У девушки был удивительный талант замечать только самое важное, отбрасывая все несущественные подробности.

Время шло незаметно, а я все переворачивал страницу за страницей и, наконец, дочитал до конца. Задумчиво закрыв блокнот, я только тогда понял, что мой магический дар давным-давно подает мне знак.

Я вспомнил свиток, который показал мне Библиус. В этом свитке была записана легенда про старого мага. Его магический дар усиливался по мере того, как росла его известность.

Вот оно, понял я. Именно это может помочь Елизавете Федоровне.

Эти удивительные истории наверняка понравятся людям. Если опубликовать их, это придаст девушке сил, и ей будет легче договориться со своим магическим даром.

У меня не было никаких доказательств моей правоты, Но я мгновенно принял решение и тут же понял, что оно правильное.

Затем мы ужинали в маленькой уютной столовой. За окнами стемнело. На столе в старинных подсвечниках тихо потрескивали свечи. Я разливал по бокалам красное вино. При свете свечей оно отливало темным рубином.

— У вас изумительно получается сочинять истории, Елизавета Федоровна, — задумчиво сказал я. — И знаете, мне кажется, это выход для вас.

Глаза девушки вспыхнули надеждой. А, может быть, просто огоньки свечей отразились в них.