Девушка быстро опустилась на колено перед очередной плитой, попыталась коснуться лежащего на ней золотого молота, а потом ее рука неожиданно прошла сквозь него.

— Иллюзия, — тихо вымолвил Никита, проверив тело на соседней плите. — Тут все иллюзия…

— Тела — нет, — Ария опустила руку чуть ниже, а потом подняла ее, сжимая сразу же рассыпавшийся в пыль кусок одежды. — И, знаешь, кажется, я понимаю, почему светлые так поступили.

— Чтобы скрыть это место, — догадался Никита после короткой паузы. Он помнил, как в свое время искал для дневника артефакты Света, и сохраниться те смогли либо в сокровищницах темных, либо там, где никто не решался ходить… Как в подземном городе.

— Да, будь тут столько артефактов, — сделала широкий жест рукой Ария, — и это место, какой бы ни была защита, обязательно бы нашли. Просто следуя за колебаниями духовной энергии.

— А плиты, которые сохраняют тела? — задумался Никита. — Разве они не артефакты?

— Они, судя по их функции, не излучают духовную энергии, а, наоборот, удерживают, — быстро нашла объяснение Ария. — Возможно, вокруг них, словно скрытого ядра, потом и было построено это место.

«Возможно…» — тихо согласилась Си в голове у Никиты.

— Возможно, — кивнул парень вслух. — Но мы все равно тут осмотрим каждый камушек, вдруг найдется еще что-нибудь уникальное. Да, в конце концов, нам и просто информация о Свете, о прошлом, о богах может пригодиться.

И они с дварфкой, уже ни на что не отвлекаясь, двинулись в сторону ведущих наружу дверей. Никита сходу распахнул правую створку, а потом замер, оглядывая открывшуюся перед ними картину. Они стояли на вершине утеса, часть которого была словно срезана огромным мечом. Именно на эту площадку они и вышли прямо из зала с плитами, оказавшись среди облаков, которые расположились как раз на этом уровне. Лица их трепал легкий ветер, теплый и совсем не пронизывающий. Лишь сталкиваясь с утесом и распадаясь на отдельные потоки, он слегка завывал, нарушая величественную тишину.

— Красиво, — Никита невольно почувствовал, что на душе стало немного легче. А все его потери и желания словно стали чуть менее четкими. Нет, они не пропали, он ничего не забыл и никого не простил, но в то же время смог позволить себе хоть немного об этом не думать. И стальная пружина у него внутри, до этого стягивающая его словно собравшийся перекусить удав, немного ослабла…

— Дышится странно, как будто с усилием, — заметила Ария. Дварфка по своей природе предпочитала любить горы изнутри, а не как здесь, снаружи.

— Это из-за высоты, — ответил Никита, пытаясь вспомнить, может ли нахождение на такой высоте им чем-то грозить. Впрочем, раз дышать они могут, и в обморок никто не упал даже после резкого перехода фактически с поверхности земли, значит, ничего страшного.