Забава вздохнула.

— Хотелось бы, да поскорее.

— В природе всё идёт своим чередом, — напомнил ей я главную мудрость леших. — Не спеши. Успеется.

— Раз ты так говоришь, то ладно, — посветлела лицом Забава. — Что дальше делать будем?

— Не устала ещё?

Девушка замотала головой.

— Ну, — я огляделся и прислушался к песни леса. — Кажется, дерево рубят.

Забава прикрыла глаза и улыбнулась.

— А, это я разрешила деревенским. Им избы топить нечем, а тут как раз недалече несколько старых деревьев имелось. Они мне за это пирожков дали. Мы их ещё утром ели.

— И они были хороши, — припомнил я вкус выпечки с сушеными грибами и мясом. Сразу же захотелось перекусить, но пока рано. А то и мне лисы говорить начнут, что в боках раздался. Я украдкой глянул на спутницу — талия у неё оставалась точёной, так что рыжая проныра зазря злословила: до лишних килограммов бывшей царевне ещё очень и очень далеко. Да и с образом жизни лешего едва ли раздобреешь.

— Булькает чего-то, — между тем сказала мне Забава, которая продолжала слушать свой лес. — Богуш или его внучки что ли?

— Нет, — я покачал головой. — Чуешь, пахнет не тиной, а тухлой, стоячей водой?

— Ага, ага, — закивала лешачиха, жадно втягивая носом морозный воздух. — Но откуда пахнет-то? Мороз стоит, реки замерзли.

— Полынья, значит, образовалась, — я повернулся туда, откуда дул ветер, — а через неё утопцы выбрались. С этими общего языка не найти. Придётся от них избавиться.

— И побыстрее бы, — поддержала меня Забава. В её голосе проступила тревога. — Они в сторону одной из деревень идут.

— Тогда чего мы стоим?

Коротко кивнув, лешачиха вновь шагнула через свой лес, а я последовал за ней. Спустя пару мгновений мы оказались на холме неподалёку от опушки: с высоты за голыми деревьями виднелись силуэты припорошенных снегом домишек. Располагались они совсем недалеко от леса, так что карабкающиеся с обратной стороны холма утопцы явно рассчитывали на скорую и сытную трапезу.

Вот только не тут-то было!

Забава уже неслась на них в облике грозной медведицы. Эту личину она опробовала, на моей памяти, впервые, но с ходу освоилась, да так, что первым же ударом когтистой лапы начисто снесла ближайшему утопцу безмозглую голову. Медведица вдруг замерла, по инерции проскользила по снегу, да так и осталась стоять, разглядывая свою лапу. Забава явно не ожидала такой силы. Утопцы тоже. Они остановились и переглянулись, пытаясь сообразить, что делать дальше. Соображали эти ребята туго, так что я успел подключиться к бою до того, как они сдвинулись со своих мест.

В отличие от спутницы, опыта в ратном деле у меня имелось поболе, так что мне не составило труда выбрать подходящую траекторию, чтобы уже через миг промчаться по ней выпущенным из пушки ядром. Огромный медведь в мгновение ока смёл с десяток утопцев, чья плоть рвалась под его когтями, а кости трескались под могучими лапами.