— Выходит, у вас девичьи посиделки? — спросил я, попивая ромашковый отвар и наблюдая за сборами.

— Выходит, — согласилась Ягишна, складывающая в корзинку всё необходимое: чистую сорочку, полотенца, еду, настойку из морошки, выпечку и даже Дусю, которая, судя по всему, решилась покинуть дом. Кикимора улыбалась во весь рот и то и дело подпрыгивала, видимо, от радостного нетерпения.

Пирожок крутился неподалеку, то ли в ожидании случайно упавшего на пол лакомства, то ли тоже собирался на ночной променад. Он вообще всегда поддерживал любую активность, особенно если та предполагала еду. Даже Ганя лениво спустился с лестницы, уселся на нижней ступеньке и, поставив лапы на пушистый хвост, наблюдал за происходящим. Кот, скорее всего, тоже уйдет, но по своим делам. Хотя, кто его знает?

— Тогда хорошо вам повеселиться и отдохнуть, — от чистого сердца пожелал я.

— Спасибо, — донёсся из-за окна голос Олеси. Несмотря на моё приглашение в дом она заходить не стала и теперь старательно вытаптывала тропинку вокруг билобы.

— А ты, Белояр, — Ягишна томно посмотрела на меня. — Не жалеешь, что тебя не позвали? Или, — тёмные глаза лукаво сверкнули, — ты подглядывать за нами решил?

— Ага, — я сделал неспешный глоток отвара, — сейчас вот все дела брошу и побегу.

— Какие это у тебя дела ночью? — вскинула бровь колдунья.

— Самые что ни на есть важные, — серьёзным тоном сообщил я. — Сейчас вот допью отвар, Васька как раз баньку растопит. Попарюсь, прыгну в снег, а потом попью пива из погребка, повторю всё это разок другой, и спать.

— Звучит недурно, — со знанием дела кивнул вышедший из-под стола Кузьмич. — А мне можно? — спросил он, хотя знал, что я не откажу.

Так и случилось. Получив мой одобрительный кивок, домовой улыбнулся в седые усы и бодро потопал вниз, чтобы проверить, как там дела у Васьки. Ягишна проводила его полным укора взглядом, после чего уставилась на меня с ещё большим пренебрежением.

— Значит, — в её голосе слышалось нескрываемое разочарование, — вот это вот всё для тебя лучше, чем узреть, как прекрасные девы омывают свои нагие тела под луной?

Допив отвар, я сладко потянулся и, закинув руки за голову, облокотился на тёплую стену своего жилища.

— Называй всё своими именами, Ягишна, — сказал я собеседнице. — Купаться будут русалки, лешачиха, упырь, волколак и колдунья.

Дуся возмущённо зашипела.

— И, конечно, кикимора, — добавил я и вновь повернулся к Ягишне. — Насколько, по-твоему, нужно желать себе мучительной смерти, чтобы подглядывать за всеми вами?

Олеся под окошком хихикнула, а вот темноволосая колдунья презрительно фыркнула.