— Та"ми, надав? Тойо?

— Мэа.

Слов я не понимал и мог лишь судить по интонациям. Лидер вторженцев говорил с Латником весело, но явно издеваясь и даже торжествуя. И они точно были знакомы. Язык незнакомый, напевный, с обилием гласных — но куда грубее эльфийских наречий. Кроме главаря никто шлема не снял, а забрала у них несъемные. И молчат. А еще эта неподвижность — огромные металлические фигуры пугали. Каждый доспех чем-то отличался, плюмажем из перьев или шкурой странного оттенка на наплечнике. У одного на поясе висела голова, отрубленная довольно давно, с ошметками гниющей плоти.

Но в общем все были похожи. Два больших меча за спиной, по здоровенному «стилету» на поясе, схожие очертания набедренников и тумбообразных ног. Если не знать, что внутри самые обычные люди, стоящие распорках и держащиеся за них, то можно принять за сказочных чудовищ.

Рискнув, я оглянулся. На улицах пусто, ни фигуры. Высоко над нами красное пятно, сюда уже спешат. В бункере открыта лишь та амбразура, что выходит на нас, и сейчас старший сжимает рукояти станкача. Значит, какое-то прикрытие у нас есть, хорошо. Надо только продержаться и не дать им выбежать наружу. Мы ведь справимся?

— Не вмешивайся. Дерусь только я.

Разговор закончился, гигант сделал три шага назад. Любитель привязывать на пояс головы двинулся к нам.

— Вместе мы сильнее.

— Парень, отойди. Для меня это важно.

Видимо, что-то личное. Где он мог встречать вторженцев? В пустошах? И что у них друг к другу?

Латник и его противник замерли в странных позах, нагнувшись вперед и выставив руку с мечом за спину, словно огромные скорпионы. А затем очень плавно и неуловимо быстро начали двигаться.

Это явно была школа боя, причем проверенная в боях. Оба перемещались странными для глаза движениями, ломая логичные траектории в самых непредсказуемых точках своим умением менять вес предмета. Головорез, к тому же, был явно в более удобном доспехе, позволявшем чуть больше. Чудовищный лязг и скрежет сталкивающихся металлических полос бил по ушам, иногда хотелось закрыть их руками. Что чувствовал Латник, сидящий в этой железной бочке, не хотелось и представлять.

Тактика боя подразумевала поиск у врага места, где он в этот момент не направлял силу. Разогнанное оружие не теряло в массе, удары гнули толстенные и тяжеленные плиты доспеха, иногда казалось, что оба забыли о защите и просто лупят по противнику как можно быстрее.

Удары учащались, лязг нарастал…

А потом вторженец повис на руке Латника, пробитый непонятно когда вытащенным «стилетом».

Тут впервые подали голос остальные вторженцы. Они смеялись, все. Так радуются удачной шутке, и если бы кто-то рассказал мне об этом, то я счел бы их безумными. Но сейчас… Нет, эти существа действительно были рады тому, что их соратник умер. Им было привычно радоваться подобному завершению схватки.