Его передернуло. Рука сама потянулась за бутылкой. Его дракон был с ним совершенно солидарен. От таких девушек у древних отсыхают крылья. «Эх, Люся, Люся. Как так можно-то? В неполных двадцать лет?» Немыслимо. Услышать подобное предложение от сорокалетней вдовы или матери троих взрослых детей он был готов. Но от юной девушки? Куда катится мир? Лимон заканчивался.

Внезапно захотелось поделиться своей бедой с близким другом. Дракон был уже пьян, какой из него собеседник?

Набрал номер Валерия Гуло. Тот ответил звонке на пятидесятом. Ладон уж было начинал злиться. Вместе с драконом.

— Ты рехнулся? — прохрипел в трубку Лер.

Сбивчивое дыхание, он буквально рычал. Чем, интересно, он там занимается? Подумал. Или сказал?

— Ладон. Я занят. Я очень сильно занят! Тебя там не убивают, нет? — запыхался так, как будто за ним бежали.

— Уже убили. Я сейчас к тебе приеду.

— Нет! Я в Гурзуфе, а в Норе гости. Ты пьян?

— Да. Люся меня унизила. Срочно нужна помощь. — Ему стало себя очень жалко.

— Тогда спать. Срочно. Завтра буду. И не звони мне больше, слышишь? Или я вернусь и тебя прибью! — И он отключился.

Ладон встряхнул пустую бутылку. Подмигнул дракону. Тот лишь печально кивнул. Снова взял телефон, набрал знакомый номер.

— Ладон? Что случилось? — Ге еще не спала, голос был вполне бодрым.

— Клавдий дома?

— Нет. Приезжай, накормлю, спать уложу. За ушком почешу униженного дракона. Что ж с тобой делать.

— Обожаю тебя. Еду.

Восхитительная женщина. Умел бы завидовать — черной завистью бы непрерывно бурлил. Повезло Клавдию. Хотя… жена телепат, оракул и практически богиня — тяжкое бремя. Это для друзей она безупречная во всем Ге. А супругом такого набора быть нечеловечески трудно. Вообще семья — это огромный труд.

Сделав этот глубокомысленный вывод, Ладон сел в такси и двинулся в сторону гостеприимного дома Деус-Дивиных. В тот самый «теплый угол, без лишних вопросов», который ему сегодня уже сулили. С одним существенным отличием — в доме Дивиных жила любовь.

Любовь. Так просто и так сложно. Ошалелые, счастливые, уставшие до дрожи в коленках и негнущихся пальцев, супруги Амба выползли на кухню в поисках воды. Они вдруг высохли оба, как после долгого похода по пустыне. Он пытался принести ей воду сам. Она не отпустила.

— Больше никуда, никогда одного я тебя не пущу. Никогда, слышишь?

Он лишь прижал ее крепче, усмехнулся:

— Оба засохнем?

— Пойдем вместе. А потом вместе в душ. И вернемся в постель. Будешь дергаться — я прикую наручниками.

В ответ лишь поцеловал. Держа руками лицо, так нежно и так красноречиво. Встали, медленно вышли на кухню. Алиса знала здесь каждый выступ, наощупь включила свет. Сползла на пол. Макс подхватил ее на руки, сам сел на прочный резной стул и ее усадил на колени. Было тепло, но на обнаженной коже Алисы проступили бугорки мурашек.