Хватило ума лишь не упасть прямо на усыпанный осколками чашки пол. Подхватить свою добычу и унести в широкую постель, как волк утаскивает молодого оленя.
Только вот его олень был голоднее всех волков в округе. Она словно с ума сошла.
Фил думал, что успел изучить ее — холодную и расчетливую ведьму. Много раз видел, как она обращалась со своими мужчинами. Цинично. Хладнокровно. И никогда не видел в ее глазах обожания, нежности, страсти.
Всего того, что ловил сейчас во взгляде, адресованном ему. Ему одному. За что Филу такое чудо? Возбуждающее в нем самые низменные животные инстинкты одним взглядом. Тем самым. Бесконечно восхищенным. Так самка смотрит на своего вожака. Почему?
Сегодняшняя ночь в Гурзуфе была ночью вопросов. Завтра, уже завтра им придется искать и находить на них ответы.
Не сейчас. Сейчас — их в мире только двое. Прикосновения, поцелуи, стоны, блаженство. Дыхание в унисон, объятия — словно от их силы зависела жизнь. Они цеплялись друг за друга, как утопающие. Падали и вновь взлетали. Не могли никак насытиться, не могли напиться.
И под утро, когда уже, казалось, сил не было даже на сон, маг, нежно обнимающий свою мечту, зарываясь в рыжие волосы руками, целуя каждую ресницу медовых глаз, качая ее, словно малое дитя, вдруг произнес, так тихо и буднично-просто:
— Любимая.
Прислушался к странному слову, едва слышно рассмеялся. Посмотрел в ее распахнувшиеся вдруг глаза и прошептал строго и серьезно:
— Единственная моя, любовь моя. Больше жизни люблю тебя. Спи.
Бесконечно нежно. Абсолютная правда.
29. Влюбленные уходят в туман
22 мая, вечер-ночь. Санкт-Петербург — Гурзуф.
«Женщины творят историю, хотя история запоминает лишь имена мужчин.» Генрих Гейне.
Битый час Лер посвятил полной переделке всей системы магической безопасности «норы».
Главным требованием, выдвинутым им и высокопрофессионально (надо признать) исполненным Аленкой, была абсолютная невозможность без личного участия хозяина как входить, так и выходить из квартиры.
— Ты пойми меня, солнц. Четыре покушения за три дня — многовато даже для такого лакомого кусочка, как я.
— Поняла, — беспрерывно жующая Аленка заканчивала активацию очередного охранного контура, — теперь даже случайно залетевший сюда комар будет кусать тебя до скончания века. Не вылетит.
— Гарантируешь? А ты сама можешь войти и выйти? Нет, ты чего не подумай, но мы живем в такое время… мороки там всякие, иллюзии, гипноз. Может, всунут топор тебе в руку — и плакала моя головушка.
— Не смогу. Все сделано не просто под твою руку и тепловое отражение, а еще и не измененную магическим вмешательством ауру. Зачарованный ты сюда тоже не попадешь. Пока сам не отменишь. Заклинание отмены усилений ты помнишь. На всякий случай я продублировала его в контору. Отцу закинула экстренный электронный ключ, который сработает, если ты тут будешь в опасности, что подтвердит группа вот этих датчиков. Лер, даже высшие эшелоны людской власти так не охраняются!