— Ого. Я стремительно хмелею, ты как? — Арина наконец перестала дрожать, расслабляясь.

Фил, мучительно пытавшийся до этого застегнуть на груди пуговицы рубашки непослушными пальцами, плюнул на это неблагодарное дело и вообще ее снял, оставшись в одних шортах.

— Я? То, что доктор прописал. Надо бы узнать, где сказку такую разливают.

— Мы тогда тут сопьемся, со всеми этими… — Она выразительно взмахнула рукой, пытаясь изобразить «этих», и смахнула на пол одну из двух чашек. Вдребезги.

Они спустились на пол одновременно оба, собирая осколки. Столкнулись лбами. Замерли на секунду. Арина одним невесомым движением вдруг оказалась у него на коленях, обняв ладонями его лицо. Смотрела прямо в глаза, не мигая, словно не могла насмотреться.

Он замер. Осторожно подхватил ее под колени. Поднялся, словно не девушку держал на руках, а лишь невесомую птицу. Вернулся за стол. Она все смотрела, не отрывая взгляд. Молча. Будто пытаясь вдоволь и впрок насмотреться.

— Арина, ты меня слышишь? — Он аккуратно убрал ее руки со своего лица, взяв за запястья и не отпуская.

Кивнула.

— То, что ты мне сегодня сказала… Я должен ответить. Не спеши. Ты не можешь мне лгать. Никто не может, это мое проклятие. Ничего не говори, выслушай.

Она чуть заметно усмехнулась.

— Я никогда не буду тебе лгать. И дар твой тут ни при чем. Слушаю.

— Не люблю слова «никогда». — Он нахмурился, осторожно уложив ее руки на колени и придерживая девушку за плечи.

— Я живу почти вечность и знаю ему цену.

— Молчи, прошу. Арина, я никогда не знал, что такое любовь. А теперь… Ты словами своими словно выжгла дыру у меня тут, — он показал себе на грудь, очень серьезно, — и я не знаю, что теперь с этим делать. Я хочу тебя с первой нашей встречи, ты знаешь. Я восхищаюсь тобой, но быть с Ариной рядом… Это как мечтать о звезде. Пока не умею. Хочешь, я буду стараться. Но пока — нет. Сейчас я не могу сказать великой Арине — «Я тебя люблю, звезда моя». Прости.

Он был уверен — она встанет и уйдет. Может быть, ударит. Проклянет. Убьет, в конце концов.

А она, грациозным движением сбросив с плеч халат, подвинулась к нему ближе, скользнув по коленям всем телом, обжигая его близостью прикосновения, обвила шею руками и, прошептав еле слышно: «Ну и пусть!» — порывисто впилась в его губы поцелуем. Страстным, голодным.

Он отвечал на ее поцелуй очень медленно. Словно опасаясь: она передумает.

Смог сдержать себя до счета «пять». И сорвался. Он снова сорвался. С ней — уже в который раз. Рептилоид? Тогда уж огнедышащий дракон. Ему казалось, что по жилам разлилась огненная лава. Разум? Да кому он нужен!