— О! Глазки. — А вот этот голос ей был определенно знаком. Не то чтобы близко и давно, но известен.

«Гном? Точно. Как там звали этого прохиндея? Что-то лошадиное, вчерашний день был полон „лошадиных“ имен. Леонид. Ну почти. Львиное. Лошадиным был Ипполит. Разобрались». Думать у нее получалось еще не очень уверенно. Коротенькими мыслями.

— И ручки. И ножки. Голова. Комплект. Доброе утро? — попыталась ему улыбнуться, хотя кроме потолка увидеть пока ничего больше не выходило.

— Глазки поверни, говорю. Иль застряли? — Гном не унимался. И показываться не собирался. — Ау, болезная. Голову поверни, больничный потолок тебя приворожил, что ли?

— Больничный? — Ди несколько секунд размышляла, где у нее верх и низ и куда глаза эти самые поворачивать.

Решила для начала не рисковать и посмотреть налево. Ан нет, неудача. Только нежно-персикового цвета стеночка. Вертикальная. Новенькая. Не то.

Вторая попытка. Направо. Так себе вариант: одноместная палата, тумбочка, шкафчик, стул. Пусто. Куда подевался этот рыжий?

— Курочка ты моя непутевая. Может, глянешь на своего покорного слугу, я ужо утомился, тебя ожидаючи.

— Ты где? — получилось громко, даже нервно.

— Пошевели ножками. А теперь посмотри на пальчики свои шевелящиеся. Я рядом. Ты главное сфокусируйся.

Пошевелила. Медленно перевела взгляд. Стоит. Улыбается во все свои белоснежные тридцать два. Лучезарненько так. Пугающе.

— Смогла? Умничка. Сейчас будет завтрак. Садись. Ты, главное, теперь не промахнись. И не улети в Сумерки какие с перепугу и от избытка сил. Обещаешь?

— Где я? — села, облизнула губы. Посмотрела на руки. Удивилась. Кожа была непривычной, гладкой, какой-то опалово-искрящейся. Ногти такие… красивые.

Воспоминания всплывали с трудом, сопротивляясь и толкаясь в голове.

— В дурдоме. — Он нагло хихикнул, но, заметя реакцию Ди, решил больше не утруждать ее сознание своим своеобразным юмором и уточнил: — В медблоке «Лазурного», курочка. Тебя сюда упекли на пять дней постельного режима и запаяли сначала сонным заклинанием для младенцев, потом чем-то лечебным. Ипполит позаботился. А уколов тебе назначили сколько, м-м-м. Мои соболезнования.

Венанди не любила уколы.

— Это еще зачем?

Ди поежилась и даже подобрала под себя ноги, прикрыв одеялом.

— Инкуб сказал — для профилактики. Прям так и сказал. И строго так пальцем нам всем погрозил, ага.

Гном соскочил с массивной кроватной спинки и двинулся к двери на выход.

— Ты куда это?

Ди не то чтобы очень нуждалась в его компании, но оставаться одной, наедине с потолком, ей было неуютно.

— За завтраком, сиятельная сьерра. Голодание вам противопоказано. Ждите. Не убегайте только, нижайше вас прошу.