Она выговорила всё с таким нажимом и такой уверенностью в собственной правоте, что я на миг сама опешила и забыла, как говорить.
— Тебе следует держаться подальше от такого мужчины. Знаю… — мама тяжело выдохнула. — В таких легко влюбиться. Они берут измором, кружат голову и показывают тебе целую вселенную. А потом разбивают сердце вдребезги. Нет, Алиса. Ты и так от него много настрадалась. Чуть не умерла… Потому что рядом с такими всегда опасно. Даже если он пообещает тебе безопасность. К таким, как Архонт мира двуликих, приближаться — смерти подобно. От них сгораешь за секунды. Как от солнца.
Кажется, мама изо всех сил пыталась всё это сдерживать. Не показывать, насколько сильно за меня волновалась.
Но плотину прорвало. И сейчас в моём сердце поселилась ещё одна боль — за всё, через что прошла она.
Мама сказала почти всё правильно. За одним исключением. Сгорал он, а не я. Влюбился и жертвовал собой он, а не я.
Оглядываясь назад, я могла согласиться с мамой. Только моя родная не знала, что всё это происходило наоборот. И теперь я обязана идти за ним. Потому что такой любви больше нигде нет. Даже рядом с солнцем.
А ещё потому, что однажды, когда я была в коме, я услышала Каэля.
Его надрывный шёпот, наполненный невообразимой болью…
Его клятву:
– Лиса, любимая, вернись ко мне! Ты дороже любого престола. Дороже даже моей жизни. Обещаю прожить с тобой обычную, спокойную жизнь, как ты и хотела. Ну… Насколько я вообще способен на обычную жизнь. И больше не играть в политику…Обещаю постараюсь сделать тебя самой счастливой во всех мирах!
Тогда я почувствовала дыхание пропасти, над которой навис Каэль, – его желание быть со мной рядом и страх, что это останется все лишь его желанием.
Я тряхнула головой и вернулась к насущному. Вредно витать в своих воспоминаниях, когда столько еще предстоит.
Немного успокоилась и разгладила на столе листок с египетскими символами, который, оказывается, всё это время сжимала в кулаке. А потом тихо, но твёрдо сказала своей семье:
— Я за ним прыгну в жерло вулкана, если понадобится. Даже если умру с вашими именами на губах, все равно не откажусь от волка.
На это мама не выдержала — всхлипнула и резко, с остервенением, вытерла слёзы с лица.
Тут уже и Сашка, наша самая хладнокровная, подключилась:
— Мама, почему ты не можешь отпустить Алису так, как отпустила меня? Каждая из нас вправе выбирать своего мужчину и не быть осуждённой за это.
Сестра говорила очень спокойно, будто речь шла о её успехах на работе, а не о личном счастье. И это странным образом придавало веса ее словам.