— А что, годно. — согласился я. — Только давай ночью все сделаем, сено полыхнет будь здоров. Все осветит, они у нас как на ладони будут. Отработаем с двух сторон, хрен нас кто увидит, а сунется к реке, там же и подорвутся, ну и добьем подранков. С утра все вялые будут, еще не факт, что с перепоя проснутся, а тут выбегут все и соображать будут туго. Пока поймут, что мы их убиваем, уже будет поздно.

— Хорошо, только если те женщины на цепях выживут, нужно как-то поосторожнее с ними. Сам понимаешь. — тяжело вздохнув и поежившись, добавил Сережа.

— Это точно, такое захочешь, не забудешь. — потер я рукой свою грудь, на которой до сих пор не рассосался огромный синяк.

— Кстати, ты веришь этому председателю? Не обманет нас? — сменил тему Сережа.

— Да черт его знает, в целом не должен. Трусливые они, вон горстки амбалов испугались. Сам вспомни, от нас шарахались в разные стороны, а мы мирно шли и никому не угрожали. Сытая и мирная жизнь их расслабила, сделала слабыми. Вот они и сидят за своим забором, словно овцы, а мы с тобой, как парочка волков в их загоне. Не пикнут и все отдадут, а если дернутся или решат кинуть, накажем. Дед сам нам расклад по деревне дал, что бойцов нет, что они нам сделают. Ты сам этих сторожей видел, два тюфяка, поставили туда потому, что большие, а не потому, что способные.

— Это точно. — согласился брат. — Пусть только повод дадут.

— Ты, кстати, с ножом круто сделал, но лучше больше так не рискуй. Пробил бы деду глотку, он бы там и истек, и хрен нам, а не машина. — ухмыльнулся я.

— Да достали уже возрастом попрекать! Взрослый я! — возмутился Малой.

— Вот когда тебя повариха булочками кормила, называя крохой, ты не выеживался. И когда жена председателя тебя шоколадкой угостила, назвав малышом, ты тоже не пикнул. А тут ты гляди, как он разозлился. — начал я вгонять в краску своего братца.

— Ты не понимаешь, это другое. Он не в укор так говорят, не смеются надо мной. Не то что эти! Я уже взрослый! Понял?! — пробурчал он.

— Да понял я, понял. А остальным ты делом доказывай, а не глупыми понтами. Вот вернемся в деревню, сам увидишь, как на тебя будут все смотреть. — приободрил его я.

— Посмотрим.

Нам ничего не оставалось, кроме как ждать наступления темноты. Мы удалились от деревни вниз по течению реки и достали имеющиеся гранаты из рюкзаков, было их немного, всего восемь штук, но этого должно хватить. На берегу мы нарезали веточек, примотали к ним скотчем гранаты и привязали леску на кольца.

С наступлением темноты мы еще какое-то время посидели на берегу, а после разделись и полезли в воду. Вода, конечно, бодрила, холодненькая, над ней легкой дымкой начал простираться туман, что было нам на руку. Мы вошли на глубину примерно по плечи и пошли против течения, утопая ногами в илистом дне. Дойдя до деревни, мы какое-то время прислушивались к происходящему в ней. Но там все было относительно спокойно. Крики пьяных мужиков, какие-то разборки и вопли женщин. Прямо классика для нашего времени.