— И много Плетельщиков шастает по просторам Дар-Огара? — спросил я как можно более небрежно.

— В настоящее время, насколько мне известно, кроме тебя — ни одного.

Сука! Да он издевается! Усилием воли уняв возбуждение, я сплюнул и грубо спросил:

— Давай ближе к телу, у меня полно дел.

Ареус недоуменно оглянулся. Мы находились на берегу жаркого моря в ничем не примечательном Синколе Яард. Пляж небольшого городка был практически пуст. Местные жители не слишком-то любили посещать его в жару, я же всегда любил белый песочек и пальмы. Песочек здесь был, увы, грязно-желтого оттенка, но вот нечто похожее на пальмы вполне присутствовало. Под одним таким разлапистым деревом я и попивал холодный пунш, когда меня отыскал высокий маг.

— Хорошо. Перехожу к делу…

Ну, наконец-то…

— Я уже довольно стар, Том. А когда ты стар, тебя начинают посещать странные мысли… Начинаешь оглядываться назад, думать над тем, все ли ты делал в жизни верно… Вспоминать друзей и врагов… свои дела…

Я, честно говоря, изрядно прифигел от таких сентенций.

— Э-э! Ты чего это, Ареус? Помирать, что ль, собрался?

— Нет, помирать я не собрался… Но я давно чувствую приближение Небытия… Не проходит и ночи, чтобы оно не трогало мое сердце ледяными когтями… И у меня уже почти нет желания ему противостоять…

Я содрогнулся от этих слов, сказанных тихим безжизненным голосом.

Да, смерти в Онлайне нет. Но где же, спросите вы, сотни тысяч, если не миллионы акари, жившие на заре Дар-Огара? В Темный Век? Куда они все подевались?

Об этом не любят распространяться… Но уйти в небытие в нем все-таки возможно. Тогда, когда акари устают жить, когда эмоции перестают будоражить их кровь, а целей боле не остается, они уходят в отдаленные уголки самых дальних Синколов, где становятся неотличимы от тех, кого мы называем «аборигенами» или даже «неписями», а то и вовсе исчезают в глубинах Дар-Огара. Куда потом деваются их души? Никто не знает. Однозначно лишь можно сказать, что этот путь возможно избежать, он не предопределен, но избежит ли его акари — всецело зависит от него самого. Если им движут какие-то цели, разум занят размышлениями, а тело действиями, ничего не мешает жить сотни лет. И, кстати, внешний вид Ареуса, увы, говорит скорее о его принадлежности к первым, нежели ко вторым.

Он устал от бытия.

Маг встряхнул головой, отгоняя тлетворные мысли и сказал:

— Но кое-что, пред своим уходом, я сделать хочу. Вот.

В его руке возник тугой свиток. Он аккуратно развязал стягивающего его бечевку и развернул плотный пергамент прямо в воздухе.

— Что это?