Машина у девушки оказалась простенькая, японская легковушка без излишеств. Загрузившись в нее, мы помчались по трассам резко темнеющего города, в котором зажигались десятки огней.
Красиво! Правда, любуясь этой красотой я далеко не сразу заметил, что за нами уже долгое время едет серый, полностью тонированный мультивэн.
— Ээ… Господин? — немного встревоженно окликнула меня девица, смотря в зеркала заднего вида.
— Чего? — я не отвлекался от своих мыслей.
— У нас, кажется, кто-то на хвосте.
Обернувшись, я увидел стремительно приближающуюся морду фургона.
— Твою мать… Прибавь скорость.
Но стоило нам ускориться, и преследователи тоже прибавили газ.
Я уже собирался остановить машину, с явным намерением разобраться на неподвижной поверхности. Но похоже у того лысого пня были совсем другие мысли на этот счёт.
Люк мультивэна вдруг открылся, и оттуда высунулась пулемётная установка. Вот дерьмо…
Сразу же раздался грохот выстрелов и в обшивку автомобиля будто застучали десятки маленьких клювов.
Глава 12
Петр Афанасьевич Некрасов стоял на балконе одной из своих резиденций и разговаривал по телефону, наслаждаясь видом. Внизу его люди разбирали укрепления и тарахтели военной техникой, отгоняя ее обратно на боевые склады.
Нападения больше можно было не ждать, так что военная база постепенно превращалась обратно в дом.
— Да, милая, ты не ослышалась, — устало вздохнул он в трубку. — Можешь возвращаться домой. Мне только что сообщили, что решением международного суда Джон Грегори Бартон заключён под стражу. Все его счета и активы заморожены, а сам он вместе со своим сыном будет гнить в тюрьме. Ну, может гнить и не будет… Но и докучать нам больше не сможет.
— Ну наконец-то! — с облегчением выдохнула юная княжна.
Некрасов поморщился. Он все еще был в лёгком шоке от того, что его дочь прекрасно говорит и понимает на родном языке. Причем он и узнал то об этом чисто случайно — когда просматривал записи с камер после того нападения на школу, перед тем как передать их в суд.
— Ну так что? Мне отправить за тобой людей?
— Ага, давай. Спасибо, пап!
Дочь пару раз чмокнула, изображая воздушный поцелуй, и бросила трубку.
Петр Афанасьевич вернулся в кабинет. На столе стояла початая бутылка дорогущего виски. Аристократ бросил на нее алчный взгляд, но силой воли заставил себя отвернуться. Не время пить.
Как говорил его отец, «нельзя патриарху рода бухать на грани больших перемен. Проснешься с похмелья, а империя уже развалилась и твой род на грани вымирания. И что будешь делать?»
Петр Афанасьевич усмехнулся. За последние дни его дела пошли в гору. Благодаря аресту Бартона, его банк «Некрасофф» теперь без помех захватывал финансовые рынки Европы, будто пиратский фрегат. И тем не менее…