И даже я на секунду в это почти поверил. Но, приглядевшись внимательно, осознал, что торнадо — это лишь спецэффект, маскирующий его реальный навык.

На самом деле, Симон просто умел летать.

Также как Ракша Канвар. И другие Канвары высокого ранга.

Разумеется, уровень Фаверо не был столь высок как у Великого Князя.

Но сам факт вызывал массу вопросов. Как минимум потому, что я не знал другого рода, кроме Канваров, кому была бы доступна эта способность.

Их талант в магии ветра, исключительные способности и понимание этой стихии, выделяли их среди всех носителей подобного дара.

В мире много магов ветра, но никто из них даже близко не подбирался к уровню Великого Клана Канвар.

А умение летать выделяло их из всех ещё сильнее, делая крайне непредсказуемыми и ловкими воинами.

Ещё бы. Ведь полёты открывали для них такую маневренность, о которой любые другие маги могли только мечтать. А если прибавить к этому чудовищную скорость движений и разрушительную мощь заклинаний, то быстро становится ясно, что они не просто так носят звание Великих и недооценивать их крайне опасно и глупо.

И вот Симон Фаверо, совершенно непохожий на типичного представителя рода Канвар, демонстрировал их способности.

А я получил полное подтверждение своим подозрениям о том, что этот парень ещё меня удивит.

Симон приземлился на нашей стороне пропасти мягко, как перышко. Потоки ветра вокруг него постепенно стихли, но я всё ещё чувствовал остаточные магические вибрации в воздухе.

— Симон! — Ольга бросилась к нему. — Ты жив! Как ты… как ты это сделал?

— Ура! — мысленно воскликнула Лифэнь. — Наш Симон справился! А я уже испугалась, что потеряла такого отличного помощника! — цинично пошутила она.

Подбежала к нам и Минжу, которая ранее на всякий случай вызвалась остаться возле оглушенного носильщика.

В этом не было необходимости, но она очень сильно боялась, что он очнётся раньше времени, и всё пойдёт не так.

— Я уже думала, что всё кончено, — тихо призналась она.

Однако, я видел, что девушку беспокоит и кое-что ещё. Она осторожно подошла к краю обрыва и теперь вглядывалась в пропасть, явно пытаясь понять, что случилось с Хаято.

Однако, шансов на то, что он воспарит, как Симон совершенно не было. О чём я ей и сказал.

Она кивнула, но похоже поверила ещё не до конца.

Но сейчас важнее было другое.

Симон осторожно опустил Арджуна на землю. Ученый был без сознания, его дыхание было поверхностным и прерывистым. Но он был жив, и это главное.

— Он выживет? — спросил Симон, избегая смотреть мне в глаза.

— Пока не знаю, — ответил я, подходя ближе и опускаясь рядом с Арджуном.