Ольга, которая тоже всегда не любила всякие секреты, хмуро добавила:

— Уж поверь, даже если никто больше не поймёт, что ты продолжаешь умалчивать о чём-то важном, Макс сразу это почувствует. И тогда вернуть его доверие тебе будет уже в разы сложнее. Если вообще возможно.

Симон долго молчал, сжимая и разжимая кулаки. Наконец, он глубоко вздохнул и поднял голову.

— Вы правы, — тихо сказал он. — У меня нет оправданий. Ученик должен прийти к учителю с открытой душой. Быть полностью честным перед ним, ведь как иначе, если собираешься перенимать чужой опыт и знания? Но в самом начале, я был уверен: скажи я вам правду сразу, вы бы меня убили.

— Убили? — удивлённо переспросила Ольга. — Но за что?

— За то, кто я такой, — ответил Симон, и в его голосе прозвучала горечь. — Тогда я вас совсем не знал. Боялся, что если расскажу правду, это вас оттолкнет. Или хуже.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— К тому же, — продолжил он, — я полностью отрекся от своего прошлого. Всю свою сознательную жизнь я делал все, чтобы быть достойным человеком, не оглядываясь на то, кем я родился. У меня почти нет обязательств ни перед кем из прежней жизни, только те, которые я сам для себя определил. И я готов присягнуть вам в качестве ученика с открытым сердцем и со всей искренностью на которую способен.

— Но? — подсказал я, чувствуя, что главное еще впереди.

— Но я должен сказать вам следующее, — Симон выпрямился, словно готовясь к удару. — Мой отец — Ракша Канвар. А моё настоящее имя — Викрам.

Повисла тишина. Ольга ахнула и прикрыла рот ладонью. Я же внимательно изучал лицо Симона, пытаясь найти хоть какое-то сходство с Канварами.

— Знаешь, — наконец сказал я, — ты совершенно не похож на представителей этого клана. Ни внешне, ни по характеру. Однако, я собственными глазами видел твою магию и ожидал подобного ответа. Но Ракша? Сам Великий Князь? — уточнил я.

— К сожалению, это так, — тихо подтвердил Симон и продолжил рассказ, — да, я совсем на него не похож. Но лишь потому, что мать изменила мою внешность, когда… когда помогла мне бежать. Мой родной цвет волос — рыжий.

— Подожди, — Ольга подпрыгнула на месте и с нервным смехом воскликнула, — Только не говори нам, что твоя мать — Катарина Вийон?

Симон покачал головой.

— Не она.

Ольга едва успела облегчённо выдохнуть, как Фаверо прибил её новой информацией:

— Её сестра. Анжу Вийон.

Анжу… я смутно помнил эту девицу. Кажется, ей было лет двенадцать, когда я лёг восстанавливаться после победы над скверной.

На первый взгляд девчонка казалась довольно смышлённой, но я видел её разве что пару раз, а разговаривали мы и того меньше.