Её сын будет свободен.

Даже если ей придётся погибнуть, чтобы дать ему эту свободу.

* * *

Я хмыкнул.

— Ну надо же. Похоже, он не такой уж и дурак. Я-то думал, что бедняга Ракша пал под чарами прекрасной Катарины. Получается, он просто хотел использовать её как племенную кобылу для выведения магов с двумя дарами.

Симон кивнул:

— Именно так. Мама говорила, что он никогда не любил ни её, ни даже её сестру. Ракша был одержим идеей создания идеального мага. Он считал, что кровь Вийонов в сочетании с кровью Канваров даст лучший результат из возможных.

— Продолжай, — подбодрил я его, — что произошло потом?

— Мать вытащила меня из монастыря, но не сразу, — голос Симона стал тише. — Это заняло почти два года. Всё это время она изредка навещала меня, просила подождать и умоляла простить её, хотя она ни в чём не была виновата.

Ольга наклонилась вперед:

— Два года? Почему так долго?

— Нужно было всё тщательно спланировать, — ответил Симон. — Сбежать из главного монастыря Канваров не так-то просто. Тем более, что Ракша лично следил за всеми моими тренировками и успехами. Даже, чтобы навестить меня, мама каждый раз рисковала и должна была выбрать удачный момент.

Он помолчал, глядя в пол.

— Именно тогда она начала называть меня Симоном. Сказала, что отныне ей противна любая связь с Канварами и я должен забыть своё прежнее имя.

— Но всё-таки, как вам удалось сбежать? — нетерпеливо поинтересовалась Ольга.

Рассказ её одновременно поразил, возмутил и увлёк. Она неотрывно следила за каждым словом Симона, боясь пропустить даже малейшую деталь.

Он ответил:

— С помощью того самого младшего послушника, Чандры. Он был её глазами и ушами. Он долго ждал удачного момента, а затем помог мне выбраться из монастыря в ночь, когда охрана была менее бдительной.

Симон коснулся своих волос:

— Перед побегом мать изменила мою внешность с помощью магии Вийон. Цвет волос, черты лица… всё, что могло меня выдать. Она сказала, что так будет безопаснее.

— А что же она сама? Разве она не сбежала с тобой? спросил я. — И этот Чандра? Он всё ещё жив?

Лицо Симона помрачнело.

— Не знаю. Больше я никогда её не видел. И Чандру тоже.

Он сжал кулаки:

— Я не знаю, что с ней случилось. Жива ли она? Наказал ли её Ракша? Или может она тоже смогла потом убежать… — он сокрушённо мотнул головой. — Нет. Я не знаю ничего.

— Но как же ты выживал один? — взволнованно спросила Ольга. — Тебе было всего девять лет.

— В Синде всегда было много беспризорных детей, — пожал плечами Симон. — Многие брались за разную несложную работу или вступали в воровские банды, — он усмехнулся. — Если честно, то жизнь на улице, после монастыря Канваров казалась мне курортом. Но я всегда чувствовал потребность жить честно. Не знаю почему. Может быть, это влияние матери в те короткие моменты, когда мы виделись.