А на арене тем временем творился настоящий ад.

Первый из сражающихся мутантов походил на огромную пчелу. Причём это сходство ещё и специально попытались подчеркнуть жёлтым костюмом в чёрную полоску.

У него были огромные фасеточные глаза, которые позволяли видеть противника, с какой бы стороны тот к нему ни подбирался. А также подвижное жало на животе.

Причём оно сумело удивить даже меня. Так как это был не просто какой-то шип, а что-то вроде самого настоящего сверла.

Под воздействием стимуляторов, которыми, очевидно, накачивали бойцов, оно действительно раскручивалось как инструмент и внушало ужас его оппоненту. Тот был вынужден постоянно уклоняться, пока пчела с упорством камикадзе, как бешеный рестлер, пыталась на него напрыгнуть.

Сам же противник тоже выглядел довольно необычно. Его главной особенностью стало то, что все его конечности приобрели вид тяжёлых и твёрдых копыт. А лицо вытянулось, как у лошади.

Наверняка за пределами арены он совсем беспомощен и не способен даже на простейшие действия самообслуживания.

Но в бою эти копыта были действительно грозным оружием.

Но сверло оказалось крепче. Когда человек-конь лягнул прямо в жало, то с последним не случилось ровным счётом ничего. Зато сам конь отпрыгнул от него, скуля от боли.

С этого момента он пытался лягать противника только в другие места.

Но получалось у него это плохо. Он сумел задеть пчелу всего лишь раз или два, и то по касательной. Так что вся мощь копыт оказалась бесполезна.

Мутант-насекомое словно издевался над конём-неудачником и играл с ним, уклоняясь от любых ударов с удивительной ловкостью. Он словно предугадывал каждое его движение. Возможно, пользуясь всеми преимуществами своего зрения.

В конце концов, очередной прыжок пчелы оказался фатальным для его врага.

Всем своим весом он повалил коня, упав сверху. А его сверло буквально вгрызлось в плоть противника, пробивая в нём огромную дыру, из которой тут же брызнул фонтан крови.

Да, похоже, конь уже не поднимется.

— Нихрена себе! — прокомментировал Прохор.

У него и впрямь получилось «подключиться» к ящерке. И, хотя иногда он всё ещё терял с ней связь, но этот бой сумел увидеть практически от начала до конца.

— А Фред точно справится? — обеспокоенно добавил он, — что-то эта пчела какая-то бешеная.

— С ней пройдёт только первый бой, — ответил я ему, — смотри, что будет дальше.

Прохор взглянул на меня с удивлением, но переспрашивать не стал.

Мои помощники привыкли, что я не ошибаюсь.

Не то, чтобы я разбирался в боях без правил, хотя со времён дерущихся на потеху толпе гладиаторов не придумали ничего нового.