Картина наконец сложилась, и она была ужасающей.

Стрельников подошел к голографической доске и стер центральный вопрос расследования, который висел там уже месяц: «Кто такой Калев Воронов?»

Вместо него он медленно вывел новый, который менял всю природу дела: «ЧТО такое Калев Воронов?»

Максим нервно сглотнул:

— Шеф, вы серьезно? Мы говорим о… нечеловеческой сущности?

— Я говорю о том, что все факты указывают на аномалию, — холодно ответил Стрельников. — А моя работа — следовать фактам, куда бы они ни вели.

Он вернулся к терминалу. Его пальцы замерли над сенсорной панелью. Обычные базы данных были бесполезны. Он искал не преступника, а аномалию, и аномалии хранились в другом месте. В самом темном и защищенном углу информационной системы ФСМБ.

Он ввел свой высший код доступа — уровень, которым обладали лишь единицы в высшем руководстве, включая его самого. На экране появилось строгое, лишенное всяких украшений окно авторизации, а затем — предупреждение, написанное кроваво-красными буквами:

«ВНИМАНИЕ. ВЫ ЗАПРАШИВАЕТЕ ДОСТУП К АРХИВАМ КЛАССА „ОМЕГА“. МАТЕРИАЛЫ ОСОБОЙ СЕКРЕТНОСТИ. РАБОТА С ДАННЫМИ ФАЙЛАМИ МОЖЕТ ПРИВЕСТИ К НЕОБРАТИМЫМ ПСИХОЛОГИЧЕСКИМ ПОСЛЕДСТВИЯМ. ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ПОДГОТОВКА РЕКОМЕНДОВАНА».

Стрельников проигнорировал предупреждение, нажав «продолжить». Он был тем, кого звали «Инквизитор». Его работа и была необратимым психологическим последствием для других.

Поиск начался.

Его запросы больше не касались криминальных баз данных или финансовых махинаций. Теперь он погружался в самые темные и засекреченные разделы государственных архивов, в ту часть истории, которую власти предпочитали не просто скрывать, а делать вид, что ее никогда не существовало.

«Иномировые сущности».

«Контакты класса Альфа».

«Ассимиляция сознания».

«Метафизические угрозы».

Система несколько секунд обрабатывала запросы, словно сама колебалась, стоит ли открывать этот ящик Пандоры. Затем на экране появился длинный список результатов. Большинство файлов были помечены грифом «Совершенно секретно. Только для ознакомления. Копирование и передача караются по закону о государственной измене».

— Максим, иди домой, — сказал Стрельников тихо, не отрывая глаз от экрана, где уже начали загружаться первые страницы отчетов.

— Но шеф, я могу помочь… — начал было Кардиев, пытаясь заглянуть в монитор.

— Это приказ, — отрезал Инквизитор, и в его голосе прозвучал холод, заставивший Максима замолчать. — И если кто-то спросит, чем я занимался сегодня — ты ничего не знаешь. Понял?

Помощник неохотно кивнул и покинул кабинет. Стрельников остался один. Один на один с тайнами, которые государство десятилетиями, а может и веками, скрывало от собственных граждан.