Почему?

— Прошу, — с безукоризненной вежливостью пригласил её токко.

Лестница наверх вела между низкими соснами, и каждая ступень давалась всё тяжелее. Ветер с океана бил в спину, трепал полы белого кимоно, а внизу серая гладь воды покрывалась барашками волн. Холода она не чувствовала, а вот чувство безысходности наваливалось на плечи с каждым шагом всё сильнее.

Они поднялись на самый верх и зашли на огороженную территорию храмового комплекса. Одуряюще пахло свежим деревом — этот запах всегда успокаивал, но сейчас вызывал лёгкую тошноту. Всего три здания, и её сходу повели к одному из них — поднятому на высоких сваях срубу без окон с единственной массивной дверью, храмовому хранилищу. Поднялись по ещё одной лестнице, и конвоир пропустил её внутрь. И конечно, никаких окон, а стены и потолок задрапированы белой тканью. Циновка, коро с благовониями да низкий столик с письменными принадлежностями — вот и вся обстановка. Света хватало — похоже, светильники остались за драпировкой вместе со струганными стенами.

После промозглого ветра внутри было даже тепло.

— Я оставлю вас в имигуре, — предупредил токко. — У вас есть час, чтобы подготовиться.

Имигура. Склад… для священного уединения. Вроде и слова понятны, и картина не складывается. На складе вещи хранят, при чём здесь ритуальное уединение? Странное слово, как будто из каких-то жутких легенд прошлого.

Дверь с гулким стуком закрылась, отрезав от всего мира.

Час. Шестьдесят минут. Три тысячи шестьсот секунд.

Вся оставшаяся жизнь.

ㅤ

За стенами выл ветер, океанские волны бились о скалы где-то далеко внизу, за толстой, массивной дверью кто-то приглушённо разговаривал, но от всех этих звуков нетрудно отрешиться. Час тишины — время, чтобы успокоить мысли, примириться с собой и судьбой, попрощаться с жизнью и поговорить с ками, с духами предков.

Махиро осторожно опустилась на циновку и сделала глубокий вдох и выдох, успокаивая сердцебиение.

И тут она почувствовала это.

Слабое, но ощутимое биение силы — ручеёк магии, который не должен был течь, но всё-таки тёк, просачиваясь сквозь блокировку. Наручники глушили её дар, но не полностью, не до конца.

Сердце пропустило удар. Она стала настолько сильнее, что они не справлялись.

Браслет, который токко не сочли нужным снимать, отозвался привычным покалыванием.

Она могла уйти.

Шаг в тень — и наручники останутся лежать на пустой циновке. Несколько минут в тенях — и она у портала. И вот уже Коломна, Россия, безопасность.

Жизнь.

Пальцы сами потянулись к браслету, и тёплый металл отозвался на прикосновение. Душа ёжика как будто спрашивала, чего хозяйка изволит. Она могла это сделать — прямо сейчас, прямо здесь, в любой момент.