Вот только мне кажется, что мой контакт в Тайной Канцелярии всё равно не обрадуется.

— Я звоню Фирсову, — на всякий случай предупредил я, вдруг у принца свои протоколы на случай выявления хренотени неизвестной этимологии.

Но Володя только согласно кивнул, жестом попросив включить громкую связь.

— Василий Фёдорович? — убедившись, что гудки прошли, я отнял телефон от уха и переключился на динамик. — Василий Фёдорович? Вы меня слышите?

— Иди в жопу, — процедил сонный голос. — Не знаю, что ты опять сделал, но иди в жопу. Пожалуйста, Чернов, как родного прошу.

Стоящий рядом принц удивлённо посмотрел сперва на трубку, потом на меня, потом снова на экран.

— Василий Фё…

— У меня выходной, — перебил Фирсов. — А после тебя мне вообще отпуск полагается. И надбавка за вредность.

Принц хрюкнул и прикусил зубами рукав куртки.

— Василий Фёдорович, боюсь, без вас не обойтись.

— О-ох, — тяжело вздохнул граф, затем послышалось шебуршание с которым он выбирался из постели. — Что случилось?

— Лагранж.

— Ах, ну да, ну да. Лагранж. Ну и что ты сделал?

— Кхм… Даже не знаю, с чего бы начать…

Фирсов слушал молча.

Судя по звукам, которые доносились из трубки, за время моего рассказа он успел дойти до холодильника, начать что-то пить, поперхнуться, уронить стакан, судя по недовольному мявку облить кота, выругаться, закрыть холодильник и присесть за стол.

— Знаешь, — сказал он, когда я наконец закончил. — А я вот совсем не удивлён. Хотя масштаб… не тот, который я себе загадывал. Спасибо тебе, дорогой друг. Спасибо, что Торжок ещё стоит. Я-то уж думал, что после тебя останется между Москвой и Петербургом дымящаяся воронка, но… но и так неплохо, спасибо…

Фирсов нервно хихикнул.

— Всего-то баронский род вырезан и на месте кровавой бани засветились императорские дети, — ещё один смешок. — О-хо-хонюшки! Как скучно я жил до тебя!

— Василий Фёдорович, я вот вообще ни в чём не виноват. Я же наоборот…

— Забей, — сказал граф, пообещал прислать людей и скоро быть сам, и бросил трубку.

По приезду граф растерял весь этот мрачный юморок, с которым общался со мной по телефону. Увидеть всё своими глазами было нелегко. Дом оцепили, а нас всех в очередной раз увезли в Москву, в центральное управление. Встречать рассвет за дачей показаний становилось уже доброй традицией.

Благо хоть, на этот раз к нам никаких претензий не было.

Юля к этому моменту успела отойти от шока, хорошенечко прореветься и даже часик вздремнуть на коленях у принцессы Анны. По делу она проходила, как потерпевшая, и сразу же отмазала нас с инфернами от роли злодеев.