Но шнарков у меня в загашнике не было.

Да и вообще, теневых сущностей там не то чтобы очень много. Это редкость, если не сказать диковинка.

Таких монстров, как Тёмный Феникс или теневой дракон, в расчёт не берём. С ними у меня в данный момент договориться нет никакой возможности — они тупо сильнее меня. Да и Габи такую образину будет не прокормить.

А потом я вспомнил про ёжиков. Вот кого о согласии даже спрашивать не потребуется!

Что за ёжики?

О! Черномазая милота размером с кошку. Иголки, шебутной мокрый нос, глазки-бусинки. В клубочек скатываются, яблоки жрут, фыр-фыр-фыр делают. И этого мне вполне достаточно, чтобы называть их ёжиками, потому как настоящего названия, — которое наверняка есть, — я попросту не знаю. Подозреваю, что они могут быть дальними родственниками шнарков по эволюционной лестнице. Очень дальними родственниками, как мартышки-игрунки для человека разумного.

Милые, маленькие и крайне боязливые создания, что для меня в данный момент как раз на руку.

Как эта безобидная безобидность появилась у меня в Океане?

Что ж…

Не во всех разломах живёт сплошь опасная зубастая хтонь. Редко-редко, но попадаются и такие, совсем безвредные. А закрыть их всё равно надо. А чтобы закрыть нужно что? Правильно, перебить всю живность, которая в них обитает.

Хотя как сказать безвредные? Вообще-то они иголками своими стреляют, причём очень метко. Безобидными они оказались для меня. Так-то они всю округу тогда затерроризировали, охотясь на мелкую домашнюю живность, а изредка и на крупную.

В общем, ёжиков у меня есть. И есть много. И что немаловажно — они в самых верхних слоях Океана, а не в глубинных, закрытых печатями, которые мне точно рано срывать — если не хочу раньше времени улететь на перерождение.

Дзынь-дзынь, — зазвонил телефон.

— Артём, всё хорошо, — сообщила фрау Лёвенштайн. — Девочка у меня.

— Гретта, спасибо вам огромное! С меня должок!

— Ничего объяснить не хочешь? — тон изменился с сочувствующего на серьёзный, даже требовательный.

— А вот Габи вам пускай и объяснит.

Дальше я где-то с минуту извинялся за всю ситуацию, за ночной звонок, и за то, что прямо сейчас мне надо бежать. Гретта оказалась на редкость понимающей старушкой и даже не думала меня отчитывать.

Итак… в мастерскую!

«Осень настала», — подслушал я тихий бубнёж Дили. Белка сидела на подоконнике и меланхолично пялилась на улицу. В одной лапке у неё был огрызок карандаша, а в другой магазинный чек. На улице сегодня был первый пасмурный сентябрьский день, и даже морось собралась.

«Холодно стало, — Диля тяжко вздохнула и продолжила карябать стихи: Птицы… Что птицы? Что делают птицы?»