Да только Океан — это всё-таки мой персональный мир. И живёт он по моим правилам. Твари им подчиняются, хотят или нет. А я не обязан.

Щелчок пальцев — и на одного отдельно взятого вормикса перестала действовать сила гравитации. В Океане душ она в принципе — условность. Так что хочу — включаю, хочу — отключаю. Захочу — мехом внутрь выверну.

Ох как червь разъярился! Дёргался, извивался, гудел в свой рожок. В жопу себе погуди, придурок!

И чем дольше он гудел, тем выше поднимался.

— Так, расходимся все! Бегом! — приказал я.

И сам подал пример, рысцой кинувшись вдоль по берегу. Когда пробежал визуально с километр и оглянулся — на берегу уже никого не было. Ведь какое первое правило действует, когда видишь бегущего генерала? Правильно, надо бежать ещё быстрее него! А что надо делать, когда бежит хозяин мира?

Щелчок пальцев, вой падающей бомбы, удар!

Пришедшая ударная волна породила цунами в Океане и взметнула песок на десяток метров в высоту.

Вормикс же издал звук, как будто шарик спустили. Пьрь-рь-рь-рь…

Сдулся.

— Уф, — выдохнул я, подходя ближе. — Ну что, ещё дёргаться будешь?

Я внимательно посмотрел на вормикса. Кажется, у него шок от падения. Даже не от удара, а от самого факта осознания полной беспомощности. Червь лежал и даже не пытался дёрнуться.

Я осторожно коснулся его души, пытаясь проникнуть в его сущность. И чуть не отпрянул, ошеломлённый потоком примитивных, но невероятно сильных эмоций и образов.

«Голод. Жрать. Убивать. Разрушать».

Никаких сложных мыслей или воспоминаний. Только эти простейшие инстинкты, но такие мощные, что они, казалось, могли затопить весь мой Океан.

— Да уж, — пробормотал я. — Не слишком-то ты разговорчивый.

Я попытался пробиться глубже, но наткнулся на яростное сопротивление. Похоже, чтобы по-настоящему «вскрыть» эту склизкую гадину, мне понадобится больше сил и, возможно, помощь извне.

— Ладно, — сказал я, обращаясь скорее к себе, чем к вормиксу. — С тобой мы ещё разберёмся. А пока…

Я огляделся. Вокруг туши вормикса уже начали робко собираться другие души. Я заметил среди них множество незнакомых — должно быть, те самые твари, которых вормикс использовал как своих миньонов.

— Так, — я хлопнул в ладоши, привлекая их внимание. — Кто тут у нас новенький? Подходим, знакомимся.

Твари нерешительно приблизились. И что интересно — среди них не было ни одной, которую можно было бы назвать «доброй» или хотя бы «нейтральной». Все от мала до велика были отъявленными хищниками, существующими только для убийства и разрушения.

Я начал их расспрашивать, но быстро понял, что это бесполезно. Большинство из них помнили только свои маленькие мирки — видимо, разломы, в которых они жили. А дальше — смерть и бесконечный цикл рождения и смерти внутри вормикса. Который, кстати, вовсе не был для них пыткой, как я было подумал. Они рождались, чтобы убивать, и умирали с мыслью о скором перерождении.