В общем, засмотрелся я, чуть не «зевнул» пару гадких флуктуаций, но не зевнул и собрался.

А через несколько минут впечатляющей иллюминации, на мои скрещенные ноги (ибо присел я на палубу, облокотившись спиной о приборину), опустился груз. Довольно приятный груз, потому как это была Кристина, весьма уставшая, но довольная.

— Сделала, Терентий, — улыбнулась она, прислонилась к груди доспеха и засопела, уснув.

Пусть спит, заслужила, внутренне улыбнулся я. И начал, уже не занятый стуканьем молотком своей воли по флуктуациям, воспринимать окружающую действительность.

Для начала, вокруг стояла если не толпа, то близко к тому. Офицеры рейдеров, офицеры судна, шестерёнки, попы и прочая свойственная имперскому военному транспортнику живность. Даже Верилла, гимназистка обморочная, очнулся и с полуоткрытой пастью пучил на происходящее подбитые очи.

Вся эта мизансцена освещалась золотистым свечением, в роли фонаря же выступала моя усталая персона. Хоть крыла втянулись, вяло порадовался я пожирая противный нимб.

— Нормальный варп, господа. Я, конечно, понимаю, что я — весьма привлекательное зрелище. А уж мой дознаватель — вообще глаз нельзя отвести, — выдал я. — Но, может быть, вы займётесь судном? — полюбопытствовал я.

В качестве весьма уместной иллюстрации моим словам противно загудела сирена, и на смену моей сиятельности в роли источника освящения пришли мигалки тревоги. Что-то она там обозначала, но мне, признаться, было довольно лениво вспоминать: усталость, пусть чисто психологическая (а, возможно, душевная), навалилась, и делать ничего не хотелось. Я немного подумал, да и решил дать себе десяток минут на «отдупление», да и Кристина пусть пока поспит.

А народ на мои слова (или сигнал тревоги, и такое бывает) встрепенулся и весьма бодро поскакал по своим делам. Но не все: остались алчно взирающие на меня попы, ну и талларнское офицерьё.

— Экклезиархи, вместо того, чтоб услаждать свой взор моей красотой, занялись бы, варп подери, делом, — добро улыбнулся я. — У вас корабль, от экипажа до пассажиров, нуждается во всяческом утешении. В том числе и религиозного толка.

Попы почесали головы, переглянулись, покланялись мне, паразиты такие, ну и тоже ускакали вдаль. Тем временем я призадумался, как бы мне послать ентих пустынных джигитов, взирающих на мою несчастную персону с религиозным трепетом. Но придумать не успел: из коридора раздавались звуки сочных плюх и приглушённого мата. Причём, явно приближались эти самые звуки к месту нашей локализации. Я, перестав придумывать, куда и по какой причине окружающих послать, с ленивым интересом стал прислушиваться.