И узрел я весьма занимательное зрелище: мой обезьянус-аколит, в своём титаноустойчивом экзоскелете, неторопливо делал вид, что прогуливается. На деле же, джокаэро, плюмкая губищами и скаля зубы, пинал и выдавал лещей талларнцам, явно желавшим его задержать. С последним у них, как понятно, ни варпа не выходило, но прилагали они усилия заметные и настойчивые.

— Не трогайте примата! — повысил я голос, отчего Кристина заворочалась, так что голос я понизил. — Это джокаэро, мой спутник и аколит, — гораздо тише дополнил я.

Делал я это, как понятно, не в заботе об обезьянусе — судя по свету и ветру, да и довольной морде, примат явно получал от пинания окружающих удовольствие. А как раз в заботе о сохранности этих самых окружающих.

Талларнцы призадумались, очи на переносицах коллективно свели, да и перестали бодро прыгать под плюхи джокаэро. Ну а тот поу-у-укал, показал окружающим язык, ну и гордо промаршировал ко мне, начав, как мы в свое время и договаривались, выразительно гримасничать и жестикулировать.

В свете и ветре же примат прямо поинтересовался:

«Что это за варповщина тут творилась-то? Красиво, конечно», — направил он мыслеобраз цветков, правда несколько иных и в других спектрах ощущения, нежели виделось мне. — «Но как-то вы, почтенный говорящий человека, излишне разошлись. Надо поскромнее быть, ну или мою персону заблаговременно предупреждать, дабы я не волновался зря. И что и как ты сделал?» — с искренним интересом уставился он на меня. — «И зачем тебе ещё один корабль со зверушками? У тебя и так много, я знаю!»

«Спасал „зверушек“ из глубокого варпа», — ответно отмыслеэмоционировал я. — «Предупреждать времени ни варпа не было. А делал не я, а она» — кивнул я на Кристину.

«Специальная полезная транспортная баба?» — уточнил примат, а после кивка продолжил. — «Ясно. Какая баба нужная и умелая. Почти не зверушка,» — повысил он кристинин статус. — «Ну, я пошёл», — отмыслеэмоционировал он и утопал вдаль.

Талларнцы тем временем, всё так же с глазами в кучу, решали сложный теологический вопрос: «уместно ли самому Святому Терентию якшаться с явным поганым ксеносом или нет?» Впрочем, я на этот неозвученный вопрос не отвечал, с интересом наблюдая за молчаливым (и, частично, шёпотным) диалогом окружающих.

В итоге, в диалоге победил разум, в виде «Терентий большой и святой, ему видней».

После же я с мысленным кряхтением приподнял Кристину на руки, ну и потелепался к ангарной палубе. У местных дел до чёрта, а мне ещё аколитам надо рассказать, что случилось. Не то, чтобы обязательно, но ведь узнают, да и обидеться могут на скрытность неуместную. Что не критично, но в варп не нужно, логично заключил я, телепаясь по переходам.