Он писал письма, завещания, инструкции для людей, которые могли оказаться рядом, когда он уйдёт. Его пальцы, уже не такие ловкие, как раньше, выводили аккуратные буквы, и в каждой из них жила его любовь и тревога. Он перечитывал написанное, исправлял, добавлял детали, которые могли оказаться важными. Иногда он останавливался, задумывался и, прикрыв глаза, возвращался к работе. Он знал, что эти бумаги — его последний дар сыну, и он хотел, чтобы они оказались безупречными.
За окном уже наступила ночь, и светильник бросал неровный свет на стол. Падре отложил перо, провёл рукой по лицу и посмотрел на гору бумаг, которые он подготовил. Он чувствовал, что сделал всё, что мог. Остальное зависело от Эрнесто и от того, что приготовила для него судьба. Он перекрестился, глядя на образ Девы Марии, висевший на стене, и прошептал молитву, но не за себя, а за сына, который находился сейчас далеко в джунглях, и за его будущее, которое он, падре Антонио, пытался защитить даже после своей смерти.
Падре убрал стопку бумаг в сейф, щёлкнул замком и, помедлив, достал из того же ящика все письма, полученные от кардинала Риберто Ростиньяни. Они лежали аккуратной стопкой, перевязанные тонкой шёлковой лентой, потому что он хранил их с особой тщательностью. Развязав ленту, он разложил их перед собой и, не торопясь, стал вчитываться в каждое, словно видел их впервые.
Спать ему не хотелось, старость давала о себе знать, но на трудоспособность это не влияло. Он продолжал работать, чувствуя, как ночная тишина обволакивает келью, и только шорох страниц да скрип железного пера нарушали её зыбкое покрывало. Светильник, стоявший на столе, бросал жёлтый свет на бумаги, делая их почти прозрачными, и падре приходилось всматриваться, чтобы перечитать строки, которые кардинал писал ему на протяжении последних месяцев. Он знал их почти наизусть, но каждый раз находил в них что-то новое, что ускользало от него раньше.
Он дошёл до последнего письма, в котором Ростиньяни описывал свои планы относительно мексиканской церкви, и остановился, перечитывая отдельные строки. Мысли его текли ровно, словно он перебирал чётки, и в голове постепенно вырисовывался ответ, который он должен написать ему.
Он взял перо, окунул в чернильницу и начал писать. Медленно, но уверенно он излагал свои мысли, указывая на ошибки президента Порфирио Диаса, который, по его мнению, слишком полагался на масонов и либералов, игнорируя интересы церкви. Он писал о том, как Диас, при всей своей прагматичности, терял контроль над ситуацией на Юкатане, позволяя креолам и иностранным компаниям безнаказанно грабить земли и людей.