Ишчель схватила Марию за руку и побежала к пещере, стараясь не думать о том, что кто-то их может заметить. Под ногами хлюпала мокрая земля, и ветки хлестали по лицу, но она не останавливалась. Тереза на её спине замолчала, то ли устала плакать, то ли просто притихла, чувствуя страх матери. Добравшись до пещеры, Ишчель заглянула внутрь и с облегчением выдохнула: там уже находилось немало женщин и детей, спрятавшихся от боя.
Некоторые сидели в темноте, прижимая к себе малышей, другие перешёптывались, пытаясь угадать, что происходит снаружи. Ишчель, не раздумывая, смешалась с ними, стараясь остаться незаметной. Она знала, что найти её среди других окажется трудно, и это давало ей чувство безопасности. Она опустилась на землю, прижимая к себе детей, и на мгновение закрыла глаза, чувствуя, как тяжелая усталость наваливается на неё.
Дальше она просто сидела в пещере, слушая, как где-то далеко всё ещё слышались выстрелы, и молилась о том, чтобы Эрнесто вернулся. Она знала, что этот день окажется долгим, но она готова ждать, потому что верила, что они выживут. Вокруг неё плакали дети, шептались женщины, и она чувствовала, как тревога, смешанная с надеждой, окутывает её, как плотное одеяло, которое не даёт ей упасть.
* * *
Иш-Мас не удивился, когда к нему пожаловал верховный вождь ишканхи. Он ждал его и уже приготовил целую речь, чтобы обмануть старого вождя, надеясь, что она произведёт на того нужное впечатление. Вождь стоял на пороге хижины, опираясь на посох, и его дыхание, тяжёлое, прерывистое, заполнило всю хижину. Охрана, услышав перестрелку и получив разрешение вождя, убежала воевать, оставив их наедине, что стало фатальной ошибкой Кан-Хоя.
Огонь очага почти погас, но последние угли ещё тлели, бросая красноватый отблеск на лица. Вождь сжал посох и короткое мачете, и его пальцы, сухие и костлявые, дрожали. Он шагнул вперёд, нависая над жрецом, который сидел в углу, прикованный к стене верёвками, и его тень легла на лицо Иш-Маса, скрывая блеск его глаз, которые уже загорелись предвкушением, когда он услышал шаги вождя.
Вождь пришёл не сразу, перестрелка уже началась, когда он явился в хижину, где томился в заключении верховный жрец ишканхи. Звуки выстрелов, доносившиеся с окраин селения, взбудоражили обоих, правда, для каждого из них они имели разное значение. Вождь слышал в них гибель своих воинов и угрозу для всего племени. Иш- Мас же, напротив, улавливал в них надежду на то, что крусоб прорвутся, и хаос позволит ему выскользнуть из рук старого вождя.
— Ты пришёл, старый друг, — сказал Иш-Мас, и его голос звучал спокойно, почти приветливо. — Я знал, что ты придёшь. Ты всегда приходил, когда нуждался в совете.