— Тогда, вы правы, Святой Отец, — Ростиньяни склонил голову, скрывая улыбку. — Юкатан станет нашим, но есть ещё американцы, что сейчас играют на полуострове ключевую роль. Они закупают хенекен почти по тем ценам, которые сами диктуют. Спрос огромен, и помещики выжимают из пеонов всё, чтобы удовлетворить его.

— Спокойно, ты слышишь голос сердца, но не видишь голоса разума. Если майя поднимут восстание, то некому окажется выращивать и сбывать хенекен, и никакие американцы не повлияют на это, — тихо, словно самому себе сказал Папа, но кардинал услышал его и кивнул, соглашаясь с главой католической церкви, почтительно склонив голову.

Папа на некоторое время погрузился в молчание, тщательно обдумывая своё решение, которое он уже принял, но ещё не облёк в слова приказа. Кардинал терпеливо ждал, затаив дыхание и боясь даже вздохом прервать мысли Папы Римского. Наконец Папа открыл глаза, прикрытые в раздумьях, и, остро взглянув на кардинала, изрёк.

— Тогда действуйте, кардинал, и если этот молодой человек сможет оказаться нашим орудием, мы не станем упускать такую возможность. Церковь должна вернуть себе влияние в Мексике, и, если для этого нужны языческие ритуалы и союз с индейцами, пусть будет так. Святая Церковь всегда умела приспосабливаться. Это единственный способ выжить, а дальше мы разберёмся.

— Благословите меня, Святой Отец, — сказал Ростиньяни, — и я сделаю всё, чтобы этот план осуществился.

Папа поднял руку для благословения, но вместо этого задал последний вопрос.

— Вас не интересует судьба этой страны? — спросил он, хотя уже знал ответ. Кардинал явно был озабочен чем-то куда более важным для него самого, чем участью чужой земли и чужого народа.

— Святой Отец, — ответил Ростиньяни, — я верю, что сильная церковь — это единственная защита от хаоса. Если мы не станем сильны, мир погрузится во тьму. И тогда никакие души не смогут спастись. Я прошу только того, чтобы вы доверились мне в этом вопросе. И я сделаю всё, чтобы наша церковь сохранила своё влияние в этом мире.

— Не сомневаюсь в этом, — ответил Папа Лев XIII, и в его голосе, тихом и ровном, не чувствовалось ни капли тепла, только холодная, выверенная веками учтивость. — Как не сомневаюсь и в том, что мы тем самым спасём Мексику от наступления безбожия и бездуховности. Но этот путь трудный, требующий многих вложений, как финансовых, так и духовных. Ты посчитал, что для этого требуется?

— Да, — ответил кардинал, — но только предварительно. Цифры ещё уточняются, но общий объём уже ясен.

Папа слегка качнул головой, и в его глазах мелькнула тень нетерпения, не того, что бывает у людей, жаждущих справедливости, а того, что характерно для ростовщиков, подсчитывающих прибыль.