После собрания, Атарашики решила навестить госпиталь.

— Так себе идея, — скривился я. — Не стоит напрягать раненых.

— Это как же я их буду напрягать? — возмутилась она.

— Наверняка многие попытаются вскочить и поклониться, — пожал я плечами. — А они ведь больные.

— Хо-о-о? — протянула она, изогнув бровь. — Ты меня явно недооцениваешь. Всё, идём в госпиталь.

Не то чтобы она сумела меня удивить, но в амплуа доброй бабушки я её ещё не видел. Да, некоторые пытались подняться, но доброе «лежи, не усугубляй раны», действовало безотказно. Величие, гордость, надменность — всё улетучилось из её образа, оставив лишь доброту и сострадание. Домашние, если так можно выразиться, доброту и сострадание. Щукина с компанией мы тоже навестили, они шли на поправку и обитали в одной из палаток, где лежали выздоравливающие. Вот тут-то Атарашики и опростоволосилась, просто Святов, Ёхай и Щукин подскочили настолько быстро, что она и пикнуть не успела. И ладно Щукин, он знаком со старухой, а вот от парочки «учителей» я такого не ожидал. Ну а вслед за ними повыскакивали и остальные пациенты. Но тут уже, похоже, просто за компанию — если уж начальство вскакивает, то и мне надо от греха подальше. А орать на всю палатку Атарашики было уже нельзя — положение обязывает, как говорится.

— Этим можно, — произнесла она с застывшей улыбкой. — Они ведь почти здоровы.

В общем, я в каком-то смысле оказался-таки прав, и это ей не понравилось, хотя свою роль она отыграла до конца.

С Брандом и Идзивару тоже забавные моменты случались. Например, малайцы во главе с Махатхиром до усрачки боялись Бранда. Было забавно наблюдать, как глава всех малайцев Мири выбирался из моего дома после собрания. Вдоль стены, осторожно, прикрываясь другими, при этом он ещё и лицо пытался сохранить. Я потом поинтересовался в чём дело, и как выяснилось, Бранд один в один был похож на спутника Опо Лахатала — местного божества, судьи мёртвых. Чёрный пёс, источающий мрак, чьё рычание и лай отдаются во всём теле, а взгляд заставляет вспоминать близких, что уже умерли. Как по мне — бред, хотя бы потому, что страх перед Брандом испытывают лишь малайцы.

С Идзивару всё тоже непросто. Точнее, сначала я ничего не понял, а как до меня дошло, всё и стало сложным. Случай произошёл вечером, когда все дела были завершены, и Атарашики отправилась спать. Я же, как и всегда перед сном, занимался бумажками, так что спать пошёл позже. Вот после ванны, зайдя на кухню выпить чаю, я и застал, как старшая из сестёр Ямада — Ямада Эйка, пытается погладить кошака. Идзивару был не то чтобы против, но природная вредность не позволяла согласиться на ласки сразу, так что он лениво, лежа на боку, отмахивался лапой. Причём явно без когтей.