Вот тут уж Арсений поморщился.

— Мексиканка невероятно умна и расчетлива. Сводить ее с Георгием будет ошибкой.

— Думаешь, она настроит его на возвращение законного права на престол? — спросил Константин.

— Гера и без этого будет спать и видеть, как вернуть себя на вершину. Именно поэтому достаточно опрометчиво сводить его с Трухильо. Мощь моего брата и ум Эйлин — гремучая смесь, которая может привести к необратимым последствиям. — Второй прошелся к камину и, скрестив руки за спиной, уставился на огонь. — Но я понимаю, к чему ведет Егерев. Если мы отлучим Георгия от престола, что помешает ему обнародовать информацию об участии генерала в смерти матери? Или еще хуже... кто остановит его от прямого предательства? Уверен, и британцы, и «Состав-18» сразу же сделают ставку на него. Создав гражданский конфликт на нашей земле, они сразу решат множество своих проблем. А заодно и разграбят Российскую Империю.

— А если предложить ему поучаствовать в этой комбинации? — неожиданно предложил Панкратов. — Скажем, что отлучение от престола будет фиктивным. И все это сделано только для того, чтобы выявить агентуру, через которую с ним попробуют связаться. Ну а когда вся сеть будет раскрыта, вы... придумаете причину, почему на престол должен взойти Арсений.

— И тем самым предам его доверие? — жестко спросил Константин. — Я не стану этого делать.

Можно подумать, что после того, как Император отлучит Георгия от престола, между ними сохранятся добрые отношения.

— Отец, боюсь другого варианта нет. Чтобы мы не предложили Гере, он не захочет добровольно отдавать власть. А идея генерала может сработать.

— А почему не сказать общественности правду? — решил поинтересоваться я. — Нет, понятно, что он ваш сын, но... сам факт заговора против генерала Панкратова уже тянет на государственную измену. Особенно если брать в расчет то, что с вами это никак не оговаривалось. А чтобы у него не возникло соблазна заключить союз с кем-то на стороне, посадите Георгия под арест и полностью исключите возможность общения с другими людьми. Ну, разве что, кроме членов собственной семьи.

У всех была разная реакция на сказанное. Панкратов и Егерь смотрели на меня с одобрением. Арсений не показал никаких эмоций и просто продолжал смотреть на огонь. А вот Константин, кажется, готов был отдать приказ о моем немедленном расстреле.

Первым среагировал Второй.

— Я против. И не потому, что мне жалко Георгия. В данный момент он действительно нестабилен, а значит опасен.

— Тогда почему? — спросил Егерь.

Арсений провел по нему оценивающим взглядом. Видимо решал, стоит ли Петр Петрович того, чтобы ему отвечать. Спустя несколько секунд он снова повернулся в сторону камина.