Аккуратно убрал его руку и немного отстранился.

— Мы снова возвращаемся к этой теме? — хмуро спросил я. — Петр Петрович, раз уж пошел такой откровенный разговор, то, может, скажете, почему вы так преданы генералу? Причем настолько, что готовы пойти против собственной клятвы. Вы же взрослый человек и прекрасно понимаете, к чему это может привести.

То, что Егерь так спокойно поднимал подобные темы могло говорить сразу о нескольких вещах: или в Имперской службе безопасности много людей, так же сильно преданных генералу; или все настолько плохо, что держать в тайне конфликт между Романовыми и Панкратовым уже не нужно.

— А кому мне быть верным? Императорскому роду и государственному аппарату? Так там все настолько пропитано коррупцией, что на каждом из чиновников клейма ставить негде. И вот эти люди будут рассказывать мне, за что я должен умирать? Нет уж. Никто в офицерском сообществе не боится смерти. Я так давно к ней готов. Люди готовы сражаться за родину. Но только в том случае, когда это делают все: и простолюдины, и аристократы. А сейчас что? Такие преданные стране люди как Кир и Серега умирают, а чуть ли ни четверть губернаторов и мэров думает над тем, чтобы принять предложение «Состава-18» о сотрудничестве.

— Как я понял, многие это сделали, поддавшись шантажу.

Егерь резко стукнул по столу.

— И это, по-твоему, нормально? Что люди настолько проворовались, что готовы теперь и родину продать, лишь бы правда не вскрылась! Вешать их надо! Расстреливать! А еще лучше, лишать всего, включая возможности владения «ранговой пылью». И выбросить на улицу где-нибудь в Пензенской области. Пусть выживают как хотят.

Только сейчас начал замечать, как сильно изменился Егерь. От того холодного и рассудительного офицера не осталось и следа. Видимо, если смерть моего отца он выдержал, то убийство Кичиро Евграфыча его все-таки подломило. Иначе объяснить его резкий переход в радикализм у меня не получалось.

Я налил две стопки, залпом выпил свою, после чего подцепил кусочек буженинки.

— То есть вы считаете, что Император слишком милосерден к своим врагам и тем, кто им сочувствует? Что только у Савелия Владимировича получилось бы навести порядок железной рукой?

— Верно!

— Но это же чистой воды диктатура? Вы представляете, сколько невиновных попадет под гребенку репрессий?

— Мы будем судить только коррупционеров и предателей Родины!

— Ну да, ну да. А потом на их место сядут люди со светлыми лицами. Сплошь честные, добрые и радеющие за благополучие страны. Вы меня простите, Петр Петрович, но даже я уже не верю в подобные сказки. И тем более странно слышать от вас подобные наивные рассуждения. А хотите расскажу, как будет на самом деле?