Эйлин поставила стул рядом с кроватью.

— Чего ты хочешь, чтобы отмазать Геру перед братом и сестрой?

— Не понял?

— Ты же понимаешь, что простого отречения от трона будет недостаточно? — огрызнулся Георгий. — Арсений и Лена не захотят оставлять меня в живых. Особенно после того, что произошло с отцом.

— Я бы на их месте поступил точно так же. Но все же не совсем понимаю, чем я могу помочь в этом вопросе.

Император хотел ответить, но вместо него слово взяла Эйлин.

— А тебе и не надо ничего придумывать. Просто подтвердишь наши слова. С твоим авторитетом этого будет более чем достаточно.

Ну насчет этого я бы поспорил. Если вспомнить краткую сводку Райли, меня сейчас половина мира ненавидит. Правда, другая половина считает чуть ли не спасителем, так что определенная логика в ее словах есть. Интересно, кстати, как именно к моему решению отнеслись в Российской Империи? Надо будет поинтересоваться.

— И что же я должен подтвердить?

— Что Император Георгий не принимал участия в убийстве отца. Более того, все последующий действия, включая нападки на своих брата и сестру, он делал под давлением Александра и Вальтера.

— Шесть лет, да под давлением? — протянул я. — А вы, Ваше Величество, оказывается та еще тряпка. Позволить младшему брату так собой помыкать… это ж какой стыд…

— Заткнись!!! — моментально взвинтился Георгий.

— А ты попробуй меня заткнуть… — в моем голосе появились угрожающие нотки, которые тут же остудили пыл почти бывшего Императора. Мне даже показалось, что я инстинктивно изменил голос на более угрожающий и наводящий ужас. Даже Эйлин, при всей ее хладнокровности, поежилась и слегка отодвинулась от меня.

— Давайте успокоимся, — примирительно сказала мексиканка. — Вы можете сколько угодно друг друга ненавидеть, но вопрос должны решить прямо здесь и сейчас.

Поймал себя на мысли, что хочу послать этого ушлепка куда подальше. Но была одна проблема… если Романов отчается, то начнет воевать до последнего. Сколько тогда народу поляжет? Даже представить сложно… Ну его нафиг. Хочет жить — пусть живет. Лично мне плевать, главное, больше не видеть эту наглую рожу.

— Так приструни своего мужа, тогда и поговорим. Хочу напомнить, что это нужно вам, а не мне!

— Не придуривайся, Воронов, мы оба знаем, что ты хочешь закончить войну. Так что этот договор нужен нам обоим.

Еще раз посмотрел на Георгия. Неужели он думает, что просчитал меня? Наивный. Мне жалко людей, согласен. Но больше я не позволю кому-либо ставить мне условия. Не для того я прошел через настоящий ад.

— Вали отсюда… — тихо произнес я.