— Игорь⁈

Остап прав — задерживаться категорически было нельзя: ближайшее к резиденции Гардиана укрытие. Вокруг полно и других, но перквизиторы могут оказаться именно здесь, причем в любую минуту. Стрельба не утихала, но теперь она разбилась на несколько очагов. И поди пойми — то ли перквизиторов прижали, то ли наоборот, а возможно, и то и другое сразу.

— Значит, так. Мы с Трофимом рывком в дом напротив, вы прикрываете.

Следующему строению — пятиэтажной хрущевке не повезло еще больше: она вообще лежала на боку. Ровнехонько так лежала, и без всяких трещин. Наверняка так с Земли и перенеслась. Иначе завались бы она уже здесь, и, если бы и не рассыпалась, отметин на ней хватало бы. Выглядела пятиэтажка крайне нелепо, когда оконные проемы походили на дверные, а балконы располагались вертикально.

И я уже приготовился к броску в соседний дом, когда послышался Гришин голос. Его и сонным не спутаешь: сам мелкий, что ростом, что сложением, но всегда басит. И ведь не пытается казаться внушительней — от природы такой.

— Так, здесь какие-то люди, трое!

Он, весь напружиненный, с оружием наготове, замер у края дверного проема, всматриваясь в глубину одной из комнат. Их было множество — разделенных перегородками крошечных отсеков, где с трудом смогли бы разместиться несколько человек. И лишь по той причине, что спальные места — обычные нары — были двухъярусными.

— Трофим, наблюдай! — Кивком головы я указал на дом, куда лежал наш дальнейший путь.

— Кто вы? — Дружелюбия в моем голосе хватало, тем не менее я держал под прицелом всех троих, готовый сразу же нажать на спуск, обнаружив хоть малейшие признаки агрессии.

— Черти, — сплюнул Гудрон.

Зная, что немалая часть его биографии связана с заключением, понять его было несложно. Выглядели они действительно так, как будто только что вылезли из помойки, где провели ночь. Не говоря уже о вони, которая перебивала даже запах самого помещения.

— Что молчим⁈ — В голосе Гудрона хватало угрозы.

— Погоди! — громче, чем следовало бы, сказал Слава Проф. — Мне тут одна мысль пришла.

— Проф, я тебя бесконечно уважаю, но сейчас у нас времени нет. — Борис почти тараторил. — И заботят меня не мысли, а то, что не примутся ли они стрелять нам в спину, когда мы отсюда уйдем?

— Вряд ли, — не согласился с ним Остап. — Посмотри на них, они же как будто вусмерть обдолбанные.

— Именно это обстоятельство и имею в виду, — продолжил Вячеслав. — На мой взгляд, они — те самые «дети вазлеха», слишком все сходится. Сами же слышали: они после инициирования только и умеют, что жрать и выполнять приказы. И чем дальше, тем больше происходит деструкция личности, чтобы в конце концов такими и стать. — Он подбородком указал на тех, о ком говорил. — Только существа, которых лишили всего — воли, соображения и даже способности чувствовать боль, могут довести себя до такого состояния.