— Лариса, как себя чувствуешь?

Я осторожно наблюдал за окрестностями, благо, что мою загоревшую почти до черноты физиономию не так-то легко увидеть: скала за спиной, к счастью, не белоснежного мрамора.

— Голова кружится, — слабым, едва слышным голосом ответила она.

Конечно же боль жадр снял полностью, но убрать все остальные симптомы тяжелого ранения ему не под силу.

— Потерпи, девочка, потерпи.

— Потерпеть до чего?

Вопрос, на который при всем желании у меня не нашлось бы ответа. И все-таки я ответил. Вернее, солгал.

— Вскоре наши должны подойти. Может, сегодня и не успеют, но завтра точно придут.

— Ну и откуда они возьмутся? — обоснованно засомневалась она. — Игорь, я слышала и ваш разговор, и то, что говорили эти гады. Неоткуда теперь помощи взяться.

И тогда мне пришлось солгать еще раз:

— Фил должен прийти, а бойцов у него!..

Фил был мертвее мертвого уже несколько дней. Да и народу у него никогда не было много — в лучшем случае человек тридцать. И если бы вдруг ожил и сам, и его люди, ничегошеньки бы он сделать не смог. Но как же мне хотелось дать ей хоть какую-то надежду! Симпатичной молодой девчонке с поломанной жизнью, которой осталось жить каких-то несколько часов в лучшем случае. И, желая прекратить неприятный разговор, я спросил:

— Бобер, от брикета что-нибудь осталось?

— Есть еще немного.

— Лариса, пожуй через силу и водичкой запей. Да побольше ее выпей, ты много крови потеряла.

— Себе оставьте, вам может пригодиться.

Пришлось повысить голос:

— Ешь, я сказал!

Мой приказной тон не дал ничего.

— Смотрю я на вас, парни, и думаю. Ну почему мне так не повезло угодить к этим мерзавцам⁈ Считала, здесь вообще нормальных людей нет, одни только такие и есть. Нет, вы же совсем другие!

— Лариса, когда отсюда выберемся, не забудь, что сейчас говоришь, — сказал Виталий.

— Что именно?

— Что мы хорошие. На Теоретика можешь даже не глядеть — у него Валерия есть. Но обо мне точно не забудь: знаешь, какие я на тебя виды имею!

— После всего того, что со мной было⁈ Иногда кажется — я настолько в грязи, что ее уже и не отмыть никогда.

— Глупостей не говори. В чем ты виновата? В том, что перенесло в Центр, а не в любое другое место? Держи, Теоретик. Вот в этом магазине патронов не хватает пять штук, так что имей в виду.

— Теоретик, спускайся! — голос, заставивший всех нас вздрогнуть от неожиданности, принадлежал Кондею, и был он приторно-сладким, словно местная ягода кайала. — И Ларочку обязательно с собой прихвати, дел у нее теперь значительно прибавится!..

Девушка сжалась в комок и даже зажмурилась.