Все Флери одинаково чудовищны, от этого откровения теперь никуда не деться. Придется научиться с ним как-то жить.
Пруденс легко коснулась его руки, участливо и встревоженно заглядывая в глаза:
— Вы спасали сестер, ваша светлость. Живых сестер от нежити.
— Оставьте это, — равнодушно обронил он, не желая сейчас никаких утешений.
Сам себе он казался мерзким и грязным, и сколько воды на себя не вылей — не поможет.
Замок, огромный и темный, отбрасывал липкие тени.
Будь оно все проклято, устало пожелал Рауль, все проклято.
* * *
Просочиться незамеченными не получилось. Молодая и глупая служанка, доставшаяся от Лафона, встретилась им у черного входа — и увидев, в каком состоянии вошедшие, понеслась с пронзительным криком по коридору.
— Вот поганка, — с глубочайшим неодобрением произнесла ей вслед Пруденс. — Бесшумность и аккуратность, сколько можно талдычить, бесшумность и аккуратность! А это какое-то безобразие.
Замок ожил, захлопали двери, и прибежали сестры Флери — явно напуганные и переполошные.
Соланж громко вскрикнула, разглядев пропитанную кровью одежду брата, а Жанна замерла, цепко его изучая.
— Та-а-а-ак, — ледяным голосом протянула она. — И во что это вы, господин алхимик, втянули его светлость?
— А я-то тут при чем? — испугался Бартелеми, пытаясь слиться со стеной. — Я тут и вовсе мимо проходил, они сами на болота явились!
— Сложно поверить, что граф проснулся поутру и решил изваляться в грязи да пораниться.
— Хватит, — устало оборвал ее Рауль. — Попроси принести мне воды и чистых повязок. Ничего особенного не случилось.
— Да-да, — глубокомысленно покивала Соланж, — самое обыкновенное дело.
— Мне кажется, мы имеем право на объяснения, — повысила голос Жанна. — Зачем тебя вообще понесло на болота?
— Я распоряжусь, — тут же сказала Пруденс и поспешила в сторону кухни. Рауль проводил ее взглядом и вздохнул.
— На болота — ради моциона, — сказал он. — Поскользнулся на кочке, ободрался об корягу. Все, мои дорогие, мне срочно нужен коньяк. Есть же у нас коньяк? Хотя бы бутылка? И чистая одежда — эта, кажется, безнадежна. Жаль, мой любимый кафтан… Еще и запах… Ну, вы и сами чувствуете.
— Допустим, — Жанна все же подвинулась, освобождая дорогу, но немедленно увязалась следом. — А эту свою сиделку или экономку… кем она у нас нынче числится… ты с собой зачем взял? Мы тут, между прочим, получили отвратительнейший завтрак из-за ее отсутствия!
— Затем, что сначала в моих планах было предложение, и уж потом только появились болота, — вышел из себя Рауль, у которого решительно не осталось никакого терпения на въедливые допросы.