А вот Рауль, наоборот, остолбенело не мог отвести взгляда от ужасного скелета, чьи кости позеленели от избытка влаги и чья кожа все еще свисала редкими клочками. Мир накренился, воздуха стало меньше, а в глазах потемнело. Вот будет позор, если он сейчас хлопнется в обморок, как нервная девица в корсете. Больно ущипнув себя за руку, Рауль с трудом перевел взгляд на стол, где гнили исписанные листы бумаги, стояли многочисленные колбы с высохшей жидкостью, какими-то порошками и валялись такие же неумело слепленные разноцветные груши и яблоки.
— Невероятно, — низко склонившись над записями и пытаясь разобрать слова, проговорила Маргарет. — Чем именно тут занималась ваша экономка?
— Пруденс, — ежась, попросил Рауль, — неужели нам так обязательно здесь находиться?
— А вы куда-то спешите? — рассеянно удивилась она.
— Разве только меня пугает покойница в одном шаге от нас?
Задрав голову, она окинула его задумчивым взглядом.
— Покойница-то вам чем не угодила?
— От нее дурно пахнет, — пожаловался Рауль, — а еще тут невероятно холодно. Еще пять минут — и я окоченею. Вам придется выносить меня отсюда, как мешок с мукой.
— Какая невыразимая пропасть между свирепым Флери, построившим этот замок, и его изнеженным потомком, — иронично проговорила Маргарет, передала ему кристалл и взяла со стола несколько толстых фолиантов. — Будь по-вашему, изучим их наверху, раз уж вы так плохо переносите подвалы.
Он отшатнулся, не желая прикасаться к плесневелой бумаге, однако его собеседница только крякнула от тяжести и целеустремленно направилась к лестнице, и не подумав попросить о помощи. С одной стороны, это раздосадовало Рауля, который привык бравировать своей мужественностью, с другой стороны — обрадовало, очень уж противно было прикасаться к сырым документам. Однако он тут же припомнил, что твердо намеревался заполучить расположение злой тетушки, сказал:
— Я вам помогу, милая Пруденс, — и, морщась, забрал у нее документы.
Вместо того чтобы поблагодарить его за заботу, Маргарет рассмеялась.
— Ба, какие манеры, — поднимаясь по лестнице, ехидно проговорила она. — И Мюзетте вечером поможете, когда она горячую воду вам на ванны потащит?
Ну что же, глупый Рауль, будешь знать, как проявлять чрезмерную заботу о прислуге.
— Вам нельзя оставаться в этой комнате, — решив игнорировать ее едкость, сказал он. — Займите ту, что напротив моей. По крайней мере, в той части замка куда теплее.
— Прекрасно, — немедленно согласилась Маргарет, даже не удосужившись ханжески покудахтать об удобствах и приличиях. Бедная Жозефина! Неудивительно, что она мечтала сбежать от столь несносной опекунши.