— И сколько, по-вашему, удастся за это выручить? — быстро спросила Жанна.
— По пятьсот золотых за бочонок, если продавать один-два в год, и я почти уверена, что можно продать все сразу герцогу по триста пятьдесят за бочонок.
— Это же почти тринадцать тысяч, — с невероятной скоростью сосчитала Соланж и вскочила на ноги, не в силах сохранять неподвижность. — Мы же сможем снять приличный особняк в Арлане, и обновить гардероб, и новый выезд… Мы можем вернуться в свет!
— На полгода? — хмыкнул Рауль, нисколько не впечатленный. Эта сумма была крохотной каплей в огромном море потребностей семьи Флери, и годовой доход Жозефины, составляющий шестьдесят тысяч золотых, казался ему куда заманчивее.
— А хоть бы и на полгода, — воодушевилась Соланж. — Нам ведь всего-то и надо, что продержаться до твоей женитьбы, а дальше и тревожиться не о чем.
Рауль, огорченный этой бестактностью, взглянул на Пруденс, но она невозмутимо намазывала конфитюр на булочку и не обращала на них никакого внимания.
— Прежде всего, — подала голос как обычно трезвомыслящая Жанна, — надо эту сделку с его сиятельством заключить. Пруденс, вы уверены, что вино достойное? Вы разбираетесь в этом вопросе?
— Как и любой человек, который управляет приличным домом, — пожала плечами она. — Я распоряжусь, чтобы вам подали мускат на пробу.
— Хорошо. И мы завтра же отправимся в Арлан, правда, Рауль?
— Нет, — ответил он, — я все еще привязан к этому замку.
— Ради бога, — возразила взволнованная Соланж, чье воображение уже унесло ее в жизнь, полную балов и красивых нарядов. — Что за глупость — торчать тут безвылазно! Эта гадкая тетушка даже не узнает о твоей отлучке.
— Речь идет всего лишь о моей чести, — вспыхнул Рауль.
— Жанна, да скажи ты ему!
— Наш брат прав, — рассудила старшая сестра. — Нельзя рисковать женитьбой на шахте, полной кристаллов, из-за жалких бочек с вином.
— Значит, мы поедем к герцогу с тобой вдвоем, Жанна, — немедленно нашла выход Соланж.
— Ничего подобного, — отрезала та. — Это же совершенно неприлично. Чтобы наносить визиты мужчинам, нужно быть вдовами!
— Так что же, следует закопать какого-нибудь бедолагу, лишь бы ты не навлекла на себя осуждение замшелых кумушек? Меня ждет роскошный зимний сезон, во время которого я обязательно сделаю блестящую партию. Так что припрячь-ка ты, моя дорогая, бесполезную фамильную гордость Флери и вели Жану закладывать экипаж!
— Рауль, да скажи ты ей!
Он не сразу понял, чего ждет от него Жанна, так как засмотрелся на неторопливо завтракующую Пруденс. В ее движениях не было суеты, она принимала пищу основательно и спокойно, как человек, который знает, что ему предстоит долгий день.