— Я планировал закончить свой рабочий день чуточку раньше, но раз вы здесь…

Послышался характерный звук открытия двери с помощью карточки. Видимо, Макс поймал его прямо у выхода из кабинета.

— Чай, кофе? — услужливо предложил адвокат.

— Нет, — коротко и властно ответил доппель, продолжая держать собеседника в тонусе, — оставим формальности. Вы должно быть понимаете, зачем я здесь.

— Очень жаль, что сегодня с утра, когда я разговаривал с вашим помощником, он не предупредил об этом визите. Я бы не хотел огорчать вас своим отсутствием, но к счастью всё обошлось. Что же касается цели визита, то я в полном недоумении. Мне казалось, мы всё обсудили от и до.

Вот оно как. Так значит Хаверсон уже подсуетился, даже пешку свою подослал. Ожидаемо.

— Я хочу лично выслушать вас, а не через посредников, — спокойно ответил Макс, — собственно поэтому мне и пришлось отменить несколько важных встреч. Так что прошу вас не тратить время попусту, это, понимаете ли, меня немного расстраивает, — в голосе заиграли зловещие нотки угрозы.

Макс вёл себя грубовато, моментами даже нагло, но чем статусней человек, тем больше ему позволяют. Особенно если его рычаги давления вызывают существенные последствия. Именно на это и делал ставку Макс.

— Мистер Хаверсон, у вас нет причин для расстройства. Я полностью на вашей стороне, — убедительно ответил адвокат, — надеюсь, ваш помощник уже передал, что главную проблему, в виде владельца судна, мы уже уладили. Благо он оказался сговорчивым человеком. Вас интересует что мы имеем на данный момент? — задал риторический вопрос адвокат, — обвиняемый потерял главного свидетеля, чей голос имел бы невероятное значение в суде.

А дальше в воздухе повисла пауза. Если его слова потрясли меня, то Макса уж подавно. Мало того, что мой адвокат нагло продался, причем, видимо, уже давно, так, что меня удивило ещё больше, их грязные лапы дотянулись и до Фроста. Настроение Преподобного я уловил ещё в тот самый день, когда судно оказалось разрушено. Он был намерен выйти из игры, будучи не прочь получить напоследок пару копеек. Что же касается Хаверсонов, то речь явно шла не о копейках, а о целом состоянии. От таких предложений Преподобный не привык отказываться, но даже если так, то у меня есть и другие свидетели в виде экипажа. Их слово тоже имеет значение, если только Фрост не выступит в суде против меня, в чём я сомневаюсь. Да, Преподобный любит деньги, но он не из тех, кто нагло будет шагать по головам.

Макс словно прочёл мои мысли:

— Это я уже слышал, а что касается других?