Ещё дрон заснял множество видов насекомых. Например, своего органического коллегу. Размером живой паук не сильно уступал механическому и, судя по поведению, принял его за своего, даже попытался исполнить танец. Вот паука я сохранил, люблю насекомых. Впрочем, об этом можно догадаться по названию моих дронов. Да, я знаю, что пауки не насекомые, а арахниды, но всё время говорить: «люблю насекомых и арахнидов» — запарно. Паук же, не увидев ответных движений, потерял интерес к лже-собрату, и полез на дерево.

— О как! Крупные пауки же слишком тяжёлые, чтобы ползать по отвесным поверхностям! Фигасе, адаптация!

Так я и продолжал просматривать отмеченные Эми фрагменты. В целом, создавалось впечатление диких джунглей, кишащих жизнью. Но тут я наткнулся на очень интересный фрагмент. Бой между крупной змеёй и крокодилом. Змея была метров семь в длину и в начале боя была в позе кобры.

— Странно, а выглядит как удав. Этот гигант ещё и ядовитый? — Вот только дальнейшее заставило меня открыть рот и смотреть без всяких комментариев.

Змея поднялась ещё выше, не сводя взгляда с противника, после чего… Просто рухнула вниз, по пути обрастая камнем. Неровные куски вытягивались из почвы, и прилипали к её телу, увеличивая массу, по мере падения. Вот только и крокодил был не прост. Он открыл пасть и оттуда вылетело что-то на огромной скорости. В замедленной прокрутке было видно, что в пасти сформировался шар из воды, собравшейся с поверхности тела крокодила. Этот шар попал в змею, отколов кусок каменной брони и сбив траекторию атаки.

Змея упала, сбросила камень и, быстрым движением увернувшись от челюстей, снова обросла бронёй. Бой продолжался некоторое время, за которое змея постоянно пыталась подловить крокодила своей каменной тушей, а тот успешно отбивался, периодически стреляя водой, а один раз даже послал что-то вроде водного серпа.

Закончилось всё настороженным расходом в разные стороны. Видимо животные вымотались и, поняв, что победить не удастся, решили попытать счастья с кем-то более слабым.

— Эми?

— Мне кажется, пора уже признать.

— Видимо да. — Та штука, из-за которой воскресла первая тварь, а вторая смогла издать такой вопль, нехарактерный для живого существа. Да и вообще вся чертовщина, которая творится с момента крушения. Больше всего это походило на магию. Ту самую магию из книжек и фильмов. И, если поначалу это ещё можно было списать на необычные выверты законов физики, то бой двух рептилий с натуральным кастом заклинаний развеял все аргументы.

— Эми, мы попали в мир магии.

— Не совсем, Майк. Это ты попал, а я оказалась.