В этот самый момент как-то недобро хихикнула фейри Лири. Ведь размер скидки не уточнялся, и она добьется от дверга того, что эту баллисту за один медяк продадут. Но и дверг как-то хитро улыбался. Никто же не уточнял сроки, в которые будет сделана эта баллиста. И пусть коротышки своё слово держат, но всё шло к тому, что оговоренную баллисту Ивану Савельевичу «продадут» через пару тысячелетий (кто-нибудь из далёких потомков этого дверга).
В общем, ударив по рукам и при этом посмеиваясь про себя, обе стороны наконец-то решили все торговые дела. В честь этого события Иван Савельевич угостил дверга выпивкой. И тут произошло чудо! Буквально с первого глотка чудесного алкогольного напитка Иван Савельевич стал для двергов чуть ли не братом. И ничего страшного, что он лич — у каждого свои недостатки! Тот, кто производит столь чудесное спиртное, просто не может быть злым и коварным!!
Однако совершенно иная история складывалась с освобожденной женщиной-гичунаком. Во-первых, крольчиха-жрица эту женщину подлечила. Но силы жрицы были не безграничны. Да и с ящером-жрецом крольчиха не шла ни в какое сравнение. Поэтому женщина-гичунак на ногах держалась, но на этом все её возможности и заканчивались. Бывшая вампирша Василиса даже высказалась в том плане, что тащить с собой «балласт» не рационально.
Ну-у, что касается Василисы, то причина, по которой Иван Савельевич опасался делать её командиром, была очевидна. Сам же пенсионер освобождённую женщину не бросил на произвол судьбы. Но у этой женщины была ещё одна беда.
Всё дело в том, что дверги за своё будущее не переживали. Этот народ привык выживать сообща в весьма суровых горах. А потому народ двергов был достаточно сплочён. Коротышки даже не сомневались в том, что об их родных позаботились их сородичи. Да и сами дверги весьма быстро новый дом себе подыщут. А вот у гичунаков только близкие родственники друг о друге заботятся. Иными словами — всем пофиг на женщину. И пока она не восстановит свои магические силы — она, действительно, никому не нужный балласт.
— Поживёте у меня на участке первое время, — наконец-то понял тревоги женщины Иван Савельевич. — Если не понравится, держать силой не стану. Но и выгонять «на улицу» до той поры, пока вы не подыщите для себя новый дом, я вас не буду. Обещаю.
— Благодарю вас, господин, — поклонилась женщина-гичунак Ивану Савельевичу, при этом продемонстрировав превосходное дворянское воспитание. — К большому сожалению, я вряд ли когда-нибудь смогу расплатиться за вашу доброту.
— Ты с ним расплатишься, — криво ухмыльнувшись, пообещала альва-ревизор. — Даже не сомневайся. Будешь копать ямы да канавы до тех пор, пока лопата в кошмарах не начнёт сниться.