— Ага! — снова вылез Павличенко из окошка. — Показать?

— Нет, — отмахнулся я и снова обратился к Елисееву. — Мы не напряжем его благородие столь поздним визитом?

— Ох, он напряжется в любом случае! — вместо сержанта ответил Клим и захохотал. — Простите, ваше благородие, но Емельян Устинович, старый нелюдимый пенек.

— Попрошу! — воскликнул сержант Елисеев. — Впредь про моего барина так не выражаться, товарищ Павличенко!

— Виноват, — ухмыльнулся Клим. — Но я еще мелким был, как все про твоего барина говорили, мол, затворник он, и из своего поместья и носа не высунет даже, если в Фаустово пожалует сам Император. Да и дочурок своих от себя не отпускает. Сколько их там у него? Двадцать? Тридцать? И жинку себе молодую завел, чтобы было кому греть его старые кости… Эх, мне бы такую старость…

— Клим, ты ничего не забыл? — скосил я глаза на разговорившегося ликвидатора.

— Понял! Сделаю, босс! — кивнул он и пропал в кузове.

* * *

Только оказавшись на ровной асфальтовой поверхности, Елисеев втопил на полную катушку, и мы помчались с ветерком. Меня вжало в сиденье, а сержант только сильнее давал по газам. Грузовик при этом так сильно скрипел и раскачивался на рессорах, что мне стало страшно — как бы он вовсе не развалился от такой гонки!

— Погодите, ваше благородие! — кивнул мне Елисеев. — Сейчас выедем на прямое шоссе, там еще чутка разгонимся. И моргнуть не успеете, как будете у барина как у Императора за пазухой!

И выжал еще скорости.

Нет, точно — все водители в этом мире заядлые психи!

Однако Варю гонка ничуть не беспокоила. Она сидела рядом, упершись лбом мне плечо и дремала.

А уж кому было все до фонаря, так это Чертовой дюжине. Парни звякали пивными бутылками и не умолкали ни на минуту. Под их байки, пошлые анекдоты и залихватскую брань мы и провели почти всю дорогу.

— Слушай анекдот. Выходит Таурус из Монолита, а вокруг никого. Тишина. Ни одного ликвидатора! Идет монстр дальше, видит грузовик буксует в грязи, и тут из кабины водитель выглядывает и кричит: «Чего встал, подмогни!» Ну Таурус налег. Грузовик ревет, буксует, а грязь вперемешку с дерьмом летит Таурусу в рожу, а тот все пыжится, пыжится, пот с себя смахивает, не сдается! Наконец, ухнул и вытащил грузовик из лужи. Водитель выходит и жмет ему лапу. «Спасибо, друг, помог. Не знаю, как и справились бы!» Таурус выдыхает и замечает: «Тяжелый какой грузовик у тебя!», а водитель ему и отвечает: «А то! На нем аж сто ликвидаторов едут, вам п***ей давать!»

Парни расхохотались, а потом затянули песню. Я же вытащил из кармана последнюю оставшуюся у меня монетку и правой, не рабочей, рукой попытался скатать из нее шарик. Получилось далеко не сразу, однако в конце концов в моих пальцах засверкал ровный кругляшок.