Да уж… А я совсем забыл про Егорку. Вот и еще одна ниточка нашла свой конец.

— Они больше всякую чушь пишут, — сложил я газету и вернул Гертруде.

А вообще с местными «акулами пера» надо срочно что-то решать, иначе с такой «свободой слова» мы тут все пойдем по миру. Разделаюсь с инквизитором и обязательно загляну в местную редакцию.

— Думаю, полезно почитать про себя всякое, — сказала инквизиторша. — Сразу понимаешь, как к тебе относятся «в народе».

— Уж не думаете ли вы, что в СМИ много людей «из народа»?

— Нет, но простолюдины черпают сведения об аристо в основном из газет и телевизора.

— И об инквизиции тоже?

Она запнулась.

— Про инквизицию в СМИ распространяться строжайше запрещено.

— И не просто так, не так ли?

— На что вы намекаете, Евгений Михайлович? Что мы звери в человеческом обличии?

— Я ни на что не намекаю, — я многозначительно ухмыльнулся. — Но я бы предпочел, чтобы меня не отрывали от дел всякими… формальностями.

— По-вашему, искать предателей рода человеческого — всего лишь формальность?

— Отыскать Герасимова и вытрясти все дерьмо из его родственников вы можете и без моей помощи. Горн не выглядит зеленым новичком.

— Вы главный свидетель, Евгений Михайлович, — пожала плечами Гертруда Михайловна и серьезно посмотрела мне в глаза. — Вы же хотите оставить по себе и отце хорошую память?

— Это что угроза?

— Боже упаси! — фиалковые глаза лукаво блеснули. — Благополучный исход дела выгоден и вам, и Тайной Канцелярии. Вам, как жертве герасимовского произвола. И нам всем, как слугам Его Величества.

— Звучит интересно, — усмехнулся я. — Кстати Гертруда Михайловна, вы ничего не забыли?

— Как же, как же! Снова думаете меня на чем-то поймать?

— Да нет же. Не могли бы вы вернуть мне банку.

— Ох, конечно, — зарделась Гертруда и попыталась передать мне останки конструкта, которые держала рядом.

Но Берс подскочил на месте и зарычал.

— Милый… песик… — застыла она с банкой в руках.

— Берс, сидеть! — приказал я, и пес с неохотой подчинился. — Давайте.

Гертруда с облегчением передала мне злосчастный трофей и плюхнулась обратно на сиденье.

— Только не говорите, что там человеческий пепел…

— Ни в коем разе. Пепел, но отнюдь не человеческий.

— Зачем он вам?

Ведет себя так, словно ничего не знает ни про какого конструкта… Ну что ж. В конце концов, начальство едва ли будет распространятся о своих темных делишках.

— Передам вашему руководителю, — пожал я плечами. — Борис Сергеевич по забывчивости оставил вчера в моем кабинете. Пришлось очень постараться, чтобы собрать все до песчинки.

— Не боитесь руки-то запачкать? — хмыкнула она, поправляя немного задравшуюся юбку.